Иди, говорит, Господь управит.
А мне говорит: «Ты многим должна». Я ему: «Как так – должна? У меня долгов нет». – «Хочешь сына спасти? Проси прощения у всех, кому должна». И все. Мы ушли, я ничего не поняла. Ехали домой, все думала-думала. А приехали, парень мой упал – встать не может. Инсульт! У мальчишки, которому за двадцать немного, – инсульт, представляете! Допрыгался: жить не хочу! Парализовало полностью. Глазами смотрит – вижу: все понимает. И глазами мне на тот угол, где икона Спасителя висит, все показывает.
Он, мол, меня наказал. За слова мои у старца. Тут я все поняла! Не зря ездили. На ноги-то я его поставлю! Но пока поставлю, будет он дома, никуда не убежит. За лежачим ухаживать что? Тьфу! Ты вот за ходячим угонись! И, представляете, у меня с души камень упал и рассыпался! В песок. Стала я легкая, счастливая. Ухожу на работу, у меня она посменная, ухожу – он лежит, накормленный, сухой, в памперсе. Папка с работы придет, покормит… Покой в дом вернулся! И стала я думать, что за долги такие кому должна.
И ведь дошло до меня! Долги – это обиды! Я людей много обижала. Характер был тяжелый. Рубила сплеча, не думала, как другим-то будет после моих слов или действий. Жила, как медведь в лесу. Он идет, дороги не разбирает, валежник хрустит только. А ему хоть бы хны. Прется себе, куда надумал. Вот и я…
Стала вспоминать. Прошу, молюсь, Господи, подсоби, помоги вспомнить! И такие воспоминания пошли! Стыд! Душу терзали. На части рвали. Кому я какое слово когда сказала. С каким лицом человек от меня ушел.
Каково ему было? Вся чужая боль, что из-за меня получилась, вернулась ко мне тогда. И начала я долги отдавать. Прощения просить. Прилюдно просила прощения у тех, кого когда-то задевала. Люди диву давались: что это со мной сталось. А я ничего! И препятствия не осталось, гордыни, что, мол, как это я себя так опущу перед другими. Легко было. Так год прошел, другой. Сынок у меня поправляться начал. Заговорил. Логопед к нам ходила – чудесная женщина, так помогла, так помогла! Заговорил мой сынок и сказал нам с папой: «Как это я мог такое делать? Не понимаю сейчас!» А я все вспоминала и вспоминала, что натворила прежде.
Стал он у меня руками шевелить, потом сели мы, да, мой хороший?
Cын старательно кивнул.
– Теперь вот ходим уже! Одна ножка вообще хорошая, а вторая – ничего, выправится. Все здоровы, слава богу! Вам что старец сказал?
Женщина оставалась женщиной. Любопытство брало верх даже над драмой собственной жизни.
