Невеста трех женихов

– Марио, я знаешь что придумала? Давай начнем сегодня же наш медовый месяц! Пусть новая жизнь пойдет с сегодняшнего дня, уже здесь… Снимем номер в гостинице на две ночи. Заберу свои чемоданы – и все. А то тут покоя не будет, звонки, звонки постоянно, днем и ночью…

– Я думал об этом, любовь моя! Боялся предложить, может быть, ты хотела последние дни дома провести, – обрадовался муж.

И тут совпадение! Удивительно, он будто мысли ее читает! Света слышала, что такое происходит с супругами, которые прожили вместе долгие годы.

Но чтобы вот так, с самого начала!

Заказать номер в «Балчуге» было минутным делом.

Никогда еще Света не покидала родной дом с такой радостью, с таким облегчением. Она мечтала как можно скорее оказаться в объятиях мужа, прильнуть к нему, уснуть, чувствуя тепло и покой от того, что рядом с ней ее защитник, глава ее маленькой пока семьи и опора новой жизни.

Правда, Марио не собирался проводить вечер и ночь в уюте и покое. Едва они переступили порог гостиничного номера, муж жадно бросился к ней.

Он вел себя совсем не так, как раньше. Он словно перестал прислушиваться к Светиным желаниям. Раздевал ее быстро, как бездушную куклу, сдергивая одежду, не боясь что-то порвать. У нее не было сил откликаться на его порыв. Умом она прекрасно понимала, что никакой его вины тут нет. Он же не знал и не должен был знать, что тут с ней в последние дни происходило. Он хотел любви и близости с женщиной, которая ему по праву принадлежала. В конце концов он соскучился и прилетел именно ради того, чтобы быть с ней. А ей требовалось время, она не ожидала внезапного «половодья чувств», как они с Инкой и Асей иронично называли подобные всплески мужской страсти.

Конечно, все было между ними и раньше. Правда, совсем по-другому. В первый раз Света удивлялась его нежности, терпению. Она помнила, как испугалась когда-то проявления чувственного желания Сережи. Но Марио в начале их отношений был удивительно внимателен, предупредителен. Каждое его движение казалось одухотворенным, исполненным какой-то картинной красоты.

Света тогда увлеклась не только своими ощущениями, она любовалась красотой и пластичностью мужчины, которого полюбила.

Сейчас ее ласкал совершенно другой человек, не прислушивающийся к ее желаниям, стремящийся получить свое наслаждение всеми доступными ему способами. Может быть, сама мысль, что им не нужно теперь предохраняться, что они могут полностью принадлежать друг другу, кружила ему голову, ослепляла. Все-таки он был темпераментным южанином.