Невеста трех женихов

– Мама говорит: если женщина хочет удержать мужа, ее дело – стараться.

– Как это – удержать мужа? Разве если муж любит, его надо еще как-то удерживать? А если разлюбил, разве удержишь? – наивно возмущалась Светка.

Она не привыкла думать о женских ухищрениях, стараниях, уловках. Мысль о том, что надо как-то ломать себя, выкручиваться, подстраиваться, казалась ей дикой.

– Ты что? Изменять мне собрался? – обиделась она. – Сравнивать меня будешь с кем-то еще?

– Нет, глупыш. Изменять я не собрался. И даже не надейся.

– Конечно, да. Я же себя знаю. Я верный. В маму пошел. Она как полюбила папу, так на всю жизнь.

– А папа? Он как? Он что – изменял?

– Это их дела. А я о нас. Я всегда мечтал о такой жене, как моя мама.

«Вот это да», – подумала Светка. Ни один бы парень из тех, кого она прежде знала, из своих, не заявил бы такое молодой жене. Постеснялся бы, наверное. Ведь что тут скажешь, кроме как «маменькин сынок»? А ей теперь как? Во всем на чужую маму равняться? С другой стороны, что-то в ней есть, раз он выбрал ее.

– И что? Неужели нашел? – улыбнулась она.

– Представь себе, да. Ты такая же. Я верю тебе. Верю, что мы с тобой на всю жизнь.

– А почему же я тогда должна стараться? Если мы все равно на всю жизнь?

– Потому и должна, что раз мы с тобой навсегда вместе, нам нельзя об этом пожалеть. Нам надо стремиться дарить друг другу счастье, удовольствие.

– Тогда – давай! Учи! Я буду очень стараться.

Она только сейчас поняла, насколько прав Марио.

Эта ночь оказалась очень долгой и возмутительно короткой: просто несказанно волшебной. Света чувствовала себя бесконечно счастливой и готовой на все ради любимого. Ведь они существуют ради друг друга. Они – единое целое. Пусть так будет всегда.

Она знала, что Марио чувствует то же самое. Их сердца бились, как одно. Не различить.

Эти последние две московские ночи были драгоценной наградой за пережитое! Разве забудет когда-нибудь Света, как они, обнявшись, любовались из их окна подсвеченным ночным Кремлем!

– Я счастлив, что у меня будут русские дети, – блаженно шептал Марио.

– Да? У вас будут русские дети, надо же! А у меня – итальянские! Есть такой талантливый народ. Далеко-далеко отсюда. Но вы, конечно, не знаете.

– О, мадам – итальянка?

– Да-да, я итальянка, меня зовут Кьяра. А вы, господин, вы, я вижу, русский?

– Да, я русский. Меня зовут Мариан. Это известное русское имя.