Невеста трех женихов

Потом догадался:

– Э, да ты не из них! Не местная. То-то я и вижу: у них таких красавиц не бывает.

Чувствовалось, что садовника гложет давняя обида на итальянцев.

Света пригласила его на кофе в дом, он удивленно засмеялся, но пришел. Вот собрались они – три человека с разных концов света, заброшенных волею судьбы в одну точку земного шара в один и тот же отрезок времени. У каждого за плечами свое, но есть и общее: всех их гнала на чужбину любовь. Соню – любовь к детям, которых нечем было бы кормить, если б не ее работа.

Мунира – любовь к своему делу, Свету – любовь к мужу. Но только одной «синьоре Кьяре» любовь улыбалась, поворачиваясь своим добрым ликом. Собеседники ее страдали и претерпевали. Это становилось ясно из их рассказов.

– Ты вот из родного дома уехала. Тебя нужда гнала? – спрашивал белокожую ясноликую Свету смуглый черноглазый Мунир.

– Конечно же, нет, – улыбалась Светлана. – У меня на родине квартира, работа была, хорошая профессия… Я полюбила, вышла замуж – разве я одна такая?

– Ты еще их тут не знаешь.

Они расисты. Всех, кроме себя самих, презирают. Они – самые совершенные. А я тебе так скажу: они – самые бесчестные, жадные. Обманывают на каждом шагу. За грош удавятся.

Света вспоминала свадебные подарки и, конечно, не верила. В душе Мунира явно жили печальные воспоминания, которые лучше гнать от себя.

– Я тут попросил прибавку к жалованью, совсем немного. Надоело получать половину того, что местные получают, работая в сто раз меньше.

Он назвал сумму, которую просил у хозяина.

И правда ерунда. Что-то около семидесяти долларов выходило, если с местных денег пересчитать. Меньше, чем один их обыденный ужин в хорошем ресторане.

– И знаешь, что он мне ответил, твой муж? «Забудь», – говорит!

Этому Света как раз верила. В делах Марио не церемонился и никого не жалел. Он умел сказать «нет», отстаивая свои интересы.

– Мы для них – третьесортные. Все время дают понять. Ты поосторожней. Ты другая. Душу всю не открывай, – советовал садовник.

Света сочувственно улыбалась.

Понятное дело: трудно живется человеку, что тут скажешь. Жаль. Всем природа его наделила: талантом, красотой, элегантностью. А вот покоя нет в душе – и радости нет.

Однако после первых разоблачительных бесед Мунир потихоньку успокоился, перестал жаловаться. Выговорился, наверное. Вместо прежних тирад в адрес богатых и скупых работодателей он начал удивлять собеседниц невероятными историями, которые вполне могли бы сойти за сказочные, если бы не были правдой.