Невеста трех женихов

Трепыхается из последних сил, пока не обмякнет и не истлеет. Ну да – человеческая душа, потравленная гашишем… Что от нее остается?..»

Света постепенно забиралась в далекие дебри. Интересную историю поведал волшебный садовник!

– Молодец, – хвалил ее между тем Мунир, – сообразила! А то они, макаронники, все гордятся, что всегда первые. А словами чужими пользуются…

Через какое-то время Света, никогда не умевшая долго печалиться, стала ощущать временами непонятную грусть.

Приступы тоски по родному дому накатывали внезапно: то стихи какие-то вспомнятся, то запах знакомый почувствует.

У Москвы свой запах, неповторимый. Запах весенней пыли, тополиной ваты, городской бензинной осенней грусти, первого полупризрачного снега…

«Все это кончилось, – говорила Света себе. – Нельзя о прошлом вспоминать. Нельзя назад оглядываться. А то буду как жена Лота, превратившаяся в соляной столп из-за того, что захотела напоследок посмотреть на родной город…»

В Москву не стоило возвращаться. Так Света почему-то чувствовала.

«Спешите делать добрые дела!» Вот она и сделала, а в награду получила лестное предложение надежной руки и верного сердца от самого настоящего наемного убийцы. Света всем сердцем ощущала, что он рассказал ей в особую минуту общения полную правду. Доверился из чувства благодарности. Такие, как тот, зря слов на ветер не бросают. Целеустремленный, знающий, чего хочет, привык своего добиваться. Обязательно будет пытаться встретиться.

Поэтому Света никогда не делилась своей тоской по родине с Марио.

Заранее понятно, что он бы сказал:

– Ну и какие проблемы? Поезжай на уик-энд, повидайся с подружками, а то давай какую-нибудь из них к себе пригласим, повозишь их по Италии…

А как она могла это сделать? В любой момент ее пребывания в Москве запросто наведается соскучившийся «жених». Кто знает, что у него на уме? Вдруг разозлится и пристрелит, например. Или какие-нибудь пытки придумает.

Никто, кроме Инки и Аськи, конечно, так и не знал Светкиного итальянского адреса, хотя звонила она друзьям часто, но свой телефон никому не могла дать.

Опасалась. Да друзья и не просили: все равно не стали бы звонить, денег ни у кого не было международные счета оплачивать.

Напротив, когда муж спрашивал, не скучает ли она, приходилось отвечать, что скучать ей некогда, дел слишком много, чтобы о чем-то постороннем думать. И что в Москву ей в ближайшее время из-за занятости ну никак нельзя. И, кроме того, улететь в Москву – это значит расстаться с ним.