Невеста трех женихов

Итальянские старые дамы не могли не восхищать: с возрастом они становились драгоценными произведениями искусства, в каждом жесте, повороте головы, взгляде виделась загадка, целая история. Можно было смотреть не отрываясь на небрежно наброшенную на одно плечо бархатистую шаль, на браслет с темными переливающимися камнями, на узкую руку в коричневых пятнышках, на то, как эта рука приглашает, приказывает или властно отказывает. Во всех этих жестах не проступало никакой театральности, напротив, поражала естественность, непринужденность, отточенность, грация каждого движения.

Бабушка часто рассказывала новой внимательной слушательнице, как училась в монастырской школе, как надоедали воспитанницам унылые безликие неприметные форменные платья. А девчонкам, естественно, так хотелось красоты, так хотелось хоть чем-то друг от друга отличаться! Волосы заплетали в косы, никаких челок. Но кто-то умел так перекинуть косу через плечо, так прижаться щекой к блестящим своим нетуго заплетенным волосам, что никаких украшений и не было нужно.

Дело не в том, какое на тебе платье: в настоящей женщине должна ощущаться тайна, такая мучительная тайна, которую разгадать невозможно. Такую полюбит только сильный (или отчаянный), слабый – отступится, побоится.

– Ты думала, что делает женщину истинной женщиной? Взгляд, поворот головы, осанка, голос, – и, засмеявшись, добавляла: – И волосы, и обувь (это важнее платья), и нижнее белье, конечно!

В роскошном магазине белья бабушка велела примерить самые дорогие комплекты.

Света засомневалась: стоит ли, ведь на эти деньги можно вполне приличный костюм купить, а это… Никто ведь не увидит.

– Главное, что ты будешь себя видеть и радоваться своему отражению. Ты можешь, как мышка, ходить в сереньком балахончике, но в таком белье будешь непременно ощущать себя красивой, желанной. Глаза твои станут другими, жесты.

Это оказалось сущей правдой. Красивое белье тонизировало, факт. Но так много, детально, непрестанно думать о собственной внешности и производимом на окружающих впечатлении… Какой во всем этом смысл? Светку учили другому.

И «радоваться тому, что внутри», означало для нее нечто гораздо более скрытое и защищенное от чужих глаз, чем исподнее. Можно, конечно, побаловаться и такими покупками, можно почувствовать себя «в образе», но сделаться просто нарядной драгоценной куклой… Нет, это не по ней. Не для нее. Она полна жизни, а все эти наряды, детали подразумевают некую мумифицированность. Так ей казалось почему-то.