Невеста трех женихов

Жила бабушка в том самом любимом Марио с детства доме на озере Комо, в Грианте. Место оказалось настолько прекрасным, что представлялось, будто человеку, живущему здесь, неведомыми путями передается дивная красота ежедневных появлений солнца в розовой небесной пене над высокогорными снегами, покой светящегося из глубины озера, свежесть родников, возникающих высоко-высоко, там, куда уходит спать вечерний туман.

Жизнь в постоянной красоте, среди доброжелательных людей, под улыбчивым небом Италии в конце концов приводит любого человека к перевоплощению.

И какое счастье, что даже самый большой страх время заставляет тускнеть, растворяться в ярких красках солнечного дня, в весенних самозабвенных птичьих захлебываниях, в ежедневных заботах, новых впечатлениях.

Однажды Света разглядывала вместе с бабушкой альбом Третьяковской галереи, и бабушка, залюбовавшись Крамским, решила:

– Летом мы обязательно вместе поедем в Москву. Ты мне покажешь самое лучшее.

Будешь моим гидом. Сбудется моя давняя мечта.

– Поедем, – неожиданно для себя радостно и решительно отозвалась воодушевленная Света, – только летом в городе может быть очень душно, лучше в конце сентября.

– Неужели в России бывает когда-нибудь жарко? – в вопросах российской погоды все итальянцы проявляли простодушную наивность. Им издавна было внушено, что Россия – страна снегов, холодов, метелей, медведей и всего прочего опасного и страшного, о чем и думать-то без содрогания не положено.

И они по-детски верили этому мифу. Кое-какие детали, конечно, прояснялись, но вот тема постоянных российских морозов прочно сидела в головах обитателей солнечной страны.

И не только в вопросах погоды. Русские в их представлениях были народом героическим, диким, необузданным и непредсказуемым.

Когда Света пошла первый раз к дантисту, тот, постучав своим «орудием пыток» по ее пломбам, укоризненно заметил:

– Ай-яй-яй, синьора сама делала себе пломбы!

И как она ни отказывалась, не желая признавать авторство уродующих зубы замазок, тот все равно упрямо не верил и, прощаясь, все повторял:

– Никогда, синьора, никогда больше нельзя самой себе делать пломбы.

Однажды, опаздывая в аэропорт (Марио хотел вместе с ней встретить партнеров из России), Света попросила врача не делать ей анестезирующий укол: хотела сэкономить несколько минут, которые ушли бы на ожидание дейст-вия заморозки.