Невеста трех женихов

– У тебя есть платочек головной? Косыночка? – словно очнувшись, спросила Света.

Люба сняла с шеи прекрасный шелковый платок и протянула подруге. Та тем временем заплела свои длинные струящиеся волосы в косу, перекинула ее на грудь, повязалась платочком. Встала и запела:

Сильный и чистый голос ее разнесся по саду, поднялся высоко-высоко. Глаза Любы наполнились слезами. Света, пристально глядя ей прямо в глаза, продолжала:

Света допела и стояла, не двигаясь. Люба какое-то время молчала.

– Как ты поешь! – изумленно произнесла наконец старшая подруга, – И… как ты догадалась, ч т о именно спеть?

– Я просто запела, – вздохнула Света.

 – Не знаю почему. В утешение.

– Пойдем со мной, – обняла ее за плечи Люба, – я тебе должна еще кое-что рассказать.

Они зашли в дом, хозяйка принесла из кабинета небольшой конверт.

– Смотри! Когда у нотариуса завещание оглашали, он мне дал это. Запечатанное. Муж велел вручить мне, когда его не станет. Знал, что он первый уйдет, наверное. И вместе с завещанием подарок оставил.

Люба достала из плотного желтого конверта магнитофонную кассету, подошла к музыкальному центру.

– Слушай внимательно. Ты, может, вообще никогда эту песню не слышала. Слушай слова.

Как же не слышала! Еще как… Любимая мамина песня. Детские воспоминания:

– Слышишь! «На Мурамскай дарожцы», – прошептала Люба. – Это наша с ним песня.

Прозвучали последние слова:

– Я не понимаю, как ты угадала, каким шестым чувством ощутила… Значит, не случайно мы с тобой встретились. Муж мой только классику слушал, другого не признавал.

А про эту песню говорил: гениальная. И музыка, и слова. Говорил: так процитировать «На Муромской дорожке» и сделать свое… Только очень одаренный человек мог. Пел мне ее. И потом – видишь… Прислал весточку. И не ответить мне ему никак теперь! И не сказать, как люблю, как понимаю его! «Шукаю я – няма!» Ищу – нет его нигде. Нет, и все.

Люба, взволнованная, раскрасневшаяся, дрожала, вновь переживая чудо встречи и трагедию вечной потери.

– Как же – нет? А кассету кто прислал? А говоришь ты с кем? И петь я тебе почему стала? – неожиданно для себя возразила Света.

 – Ты плачешь, душа болит. Не видно, не ощутимо, какая она, душа? А – болит ведь! А его душа – где? Разве не рядом с тобой?

– А ты мне еще споешь?

– Конечно, спою. Сколько хочешь.

В тот день кто-то будто подсказал им важное решение. Любе надо написать настоящие воспоминания. О муже. О его пути. О его труде, беспощадном к самому себе. О поисках.