Невеста трех женихов

Пусть неправильно, пусть сначала положено отмечать Рождество, но то, что было ожиданием чуда в детстве, невозможно вычеркнуть и забыть. Тем более такой Новый год. 2000-й!

Она, по сложившейся на чужбине привычке, часто писала лучшей и все понимающей подруге Инне. Инна жила теперь в Провансе, в горах и без особой надобности не покидала свой дом. Самым надежным способом их общения стала переписка.

«Бог ты мой! Какая эпоха кончается!

Совсем скоро мы станем людьми прошлого века.

Прошлого тысячелетия.

И, как некогда, определяя время творчества Гомера, мы туманно заявляли: «Архаический период.

Хотим мы этого или не хотим, но – никуда не денешься: наше время ужмется до крошечного игольного ушка, и в него, в это малюсенькое отверстие, будет заглядывать любопытный или равнодушный глаз того, кто придет вслед за нами.

Он может увидеть чудовищные злодеяния, которые вызовут стремление отвернуться от жестокого века, проклясть его, забыть; он может учуять гнилостное зловоние городов-монстров, на человеческих свалках которых зарождались чудовищные болезни и дьявольские идеи.

Но все-таки… все-таки…

Если тот, кто захочет всмотреться, будет терпелив и мудр, он разглядит и другое: какой бы долгой ни была ночь в ХХ столетии (как, впрочем, и в любом другом), на смену ей неизменно приходил день.

Он ощутит тепло любви ушедших навсегда людей, поймет цену их верности и порадуется силе ненапрасной надежды.

Оно никого не обманывает.

Оно дает только те куски, которые мы можем проглотить. И только тогда, когда это необходимо.

Но если человечество нетерпеливо жадничает, как неразумное дитя или впадающий в бесстыдство детства старик, если род людской начинает суетиться, стремясь собственными кровавыми усилиями добиться общественного совершенства, на которое щедрое неторопливое время отпускает столетия, случаются непоправимые трагедии – войны, революции.

Стоит ли восклицать: «Ужасный век!»

Мы сами делаем время ужасным.

За что и платим дорогой ценой.

А ведь вполне хватило бы любви и нежности. Ко времени жизни, так чудесно дарованной. Ко всему, что живет рядом и готово радоваться вместе с тобой.

К тем единственным, неповторимым близким людям, чья жизнь так же недолговечна и трепетна, как и твоя.

Вот этого – кротости, любви и нежности – хочется вымолить для будущего».

Так писала Света своей подруге.