Можно даже не тратить “лошадиный” день, а унести пару кило сухой травы в сумке.
Я встала и возбужденно прошлась по комнате…
Мыслей было много. Я умею вязать, могу, например, печь роскошные пшеничные булочки, умею даже украсить торт, неплохо готовлю, быстро собираю алмазную мозаику, знаю, как поклеить обои и побелить потолок…
Я действительно знаю и умею довольно много. Конечно, часть этих знаний абсолютно бесполезна: например, алмазная мозаика вряд ли мне понадобится в этом мире. Я даже рассмеялась, представляя, сколько сотен лет пройдет до появления первой такой мозаики.
Но, в отличие от многих местных, я твердо знала одно: женщина вполне может зарабатывать себе на жизнь сама. Так что буду думать и пробовать.
Гораздо сложнее решить вопрос с безопасностью. Я помнила о судьбе юной воспитанницы барона, а также о том, что муж мой не понес наказания за свое преступление. Пока его нет рядом, а я ношу титул баронетты, я защищена. Но вот как будет дальше? Побег, даже если я заработаю, лишит меня защиты титула и превратит в крестьянку, над жизнью и смертью которой властен любой ублюдок.
День за окном плавно переходил в сумерки. Я стояла у окна и смотрела на разгружающего телегу Ханца, на спешащую в тепло Нину, и слезы невольно набегали на глаза. Я почти завидовала им: с рождения живущим в привычном для них мире, где все устроено так, как и должно быть, где все узнаваемо и обыкновенно.
Резким движением вытерла лицо. Надо жить дальше…
Знакомиться с местными реалиями, узнавать законы, искать способ получить независимость.
Ждать своего шанса.
Глава 39
Стук в дверь раздался достаточно поздно: я уже готовилась ко сну в своей комнате, когда вошла Нина и сообщила:
– Госпожа, там монах странствующий прибыл, на ночь просится. Говорит, что устал и до города не дойдет. А еще говорит, что письмо привез.
С сожалением глянув на разобранную кровать, я накинула на плечи платок, так как камин внизу уже давно остыл, и спустилась к трапезную. Через приоткрытое дверное окошечко с гостем беседовал Ханс.
Я вопросительно глянула на него, и слуга, чуть пожав плечами, ответил:
-- Вроде бы и правда монах, госпожа. Да и двор пустой. Луна нынче яркая, видно хорошо: по снегу только его следы. А еще он сказывает, что письмо принес от барона фон Шонберга.
Конечно, это не было гарантией безопасности, но и оставить уставшего человека на морозе в ночное время – слишком жестокое решение. Еще мгновение поколебавшись, я приказала:
-- Впусти его.
