Меня мучило любопытство: как они вообще сошлись? Поэтому, взяв ножницы и устроившись у окна распарывать зеленый бархат на детали, я тихонько спросила у свекрови, перебирающей свои тряпичные богатства:
-- Вы, наверное, тогда очень счастливы были?
-- Счастлива? Ну еще бы! Марилда так злилась, что даже улыбаться на свадебном пиру не могла! – баронесса заулыбалась, вспоминая приятные вещи. – А как свекровь моя злилась, так до сих пор вспоминать приятно!
-- Мне кто-то говорил, что родители господина барона не хотели этой свадьбы? – тихонько уточнила я.
-- Приданого за мной почти не было – у меня же брат старший был, наследник, папенька – хоть и крепкий старик был, а дом и лавку ему обещал после себя оставить. Так что родители Конрада сильно против были, а только слушать он их не стал. Мы даже и венчались не здесь, а в соседний город – сбежали. Ну, а уж потом, как вернулись… Тут-то его родителям и пришлось раскошелиться на добрый пир свадебный, а иначе все бы соседи осудили и опозорили!
-- Какая удивительная любовь была у вас с господином бароном, – вставила я, отметив про себя имя барона – Конрад.
А я и не знала, как зовут свекра.
Госпожа Розалинда снисходительно глянула на меня, очевидно поражаясь моей глупости, и фыркнула:
-- Какая еще любовь?! Просто я от роду умной была, да Господь мне красоты щедро отмерил. Да и папенька у меня не промах был! А Конрад… – она снова фыркнула еще более презрительно и замолчала.
Любопытство грызло меня, как маленькая назойливая мышь в углу за печкой: скрипит, шуршит, покою не дает, а удалить нет никакой возможности.
Я шустро работала пальцами, выдергивая из надрезанного шва кусочки ниток и как бы между делом задала очередной вопрос:
-- А господин барон, наверное, тогда завидным женихом был?
-- Еще бы не завидным! Это же после войны было, мужиков и вовсе повыбило. Родители ему аж двух невест на выбор присмотрели. Из тех, что и с титулом, и с приданым. Да он и сам по молодости-то не беден был.
С войны вернулся, аж четыре телеги добра привез! Там и ткани были дорогущие, и всякое по хозяйству, да и денег. Мать-то его в церкви похвалялась, что Господь сынка сберег и наградил щедро. Я тогда-то на него внимание и обратила.
-- А он на вас?
Свекровь захихикала и веселилась так долго, что аж слезы на глазах навернулись. Задыхаясь, толстуха вытирала глаза пальцами и, слегка отдышавшись, пояснила:
-- Да ведь мужики-то все на один манер сделаны.
