Еще раз глянула на ее оплывшее лицо и решила: даже если возьмусь сплести подарки, то сделаю это не бесплатно: наверняка у свекрови есть вещи, которые могут мне пригодиться.
Поэтому, торопливо закончив завтрак, я поспешила в комнату барона за грязной посудой. Но уходить сразу не стала, а спросила его:
-- Господин барон, до Рождества осталось всего ничего. Может быть, что-то из вашей одежды нужно привести в порядок? Нам придется ехать в храм на праздничную службу, а потом будут визиты к соседям… Так что подумайте, что из одежды вам понадобится, – и через небольшую паузу добавила: – О таких вещах, знаете ли, лучше побеспокоиться заранее.
Барон никогда не выглядел слишком эмоциональным человеком. Поэтому заслезившиеся глаза напугали меня.
Некоторое время он молчал, а потом сипловатым, каким-то сдавленным голосом спросил:
-- Ты хочешь вывезти меня в город, Клэр?
Вспомнив, как относились к нему собственные жена и сын, я поняла, почему он так спрашивает. Однако прикинулась бестолковкой и с удивлением в голосе спросила:
-- Ну а как же иначе? Мой муж в отъезде, и сейчас вы хозяин этих земель.
Барон отложил свою вечную сеть и тихо сказал:
-- Розалинде это не понравится. Она будет ругаться и может устроить скандал прямо в гостях.
От этих спокойных слов у меня в душе поднялась целая буря. Наладив контакты с баронессой, я как будто запретила себе думать о том, какой конченной мразью эта тетка может быть. Как она способна унизить и оскорбить человека просто потому, что может себе это позволить.
От злости даже кровь бросилась мне в лицо, когда я смотрела на поникшую фигуру свекра. Понятно было, что сидение в четырех стенах способно утомить даже закоренелого интроверта. Также понятно было, что выезд в этот вшивый городишко для барона почти недостижимая мечта. Я глубоко вздохнула и ответила:
-- Если вы скажете «да», господин барон, я позабочусь о том, чтобы ваша жена вела себя пристойно.
Давая это обещание барону, я еще сама не знала, как именно прижму госпожу Розалинду, но собиралась сделать это обязательно.
От своего свекра я не слышала ни одного худого слова и получала только уважительное отношение и помощь. Так что уж для него-то я точно постараюсь!
Разговор со свекровью был долгий. Я давила, угрожала и шантажировала без малейшего зазрения совести, даже испытывая какой-то странный азарт. Ведь не была же эта баба истеричной хамкой, когда была жива ее свекровь. Даже первые годы семейной жизни умела себя как-то сдерживать.
