Оставшиеся до смерти годы промелькнули как один день. Что-то я успел сделать за это время, до чего-то так и не дошли руки. В центральном поселке открылся Дом детского творчества. Управление образования выделило двенадцать ставок, выбить которые мне стоило седых волос. Колхоз отремонтировал большое уютное общежитие для преподавателей. Ехали к нам молодые довольно охотно, потому что колхозом им были обещаны дома через пять лет работы. Да и прочими благами обижать не собирались. Пусть живут, со временем, глядишь -- женятся и детишек нарожают.
Отремонтировали старый стадион: появились секции легкой атлетики, лыжная секция и футбольная. А для девочек – художественная гимнастика и бальные танцы.
Все это было нужно и важно: дети – будущее любой нации, любой организации. Но с какого-то момента я все сильнее начал ощущать тоску: Любушка уже выросла. И хотя я лично отправил ей хороший телефон еще на восьмой день рождения, каждые год-полтора меняя на новую модель, все реже брала трубку и отвечала мне.
У нее была своя, не слишком понятная мне жизнь, и впускать меня туда выросшая дочь пока не хотела.
Я утешал себя мечтами: “Мне всего-то сорок шесть, будут внуки – может с ними получится отношения наладить.
Я бы их брал на все лето. Здесь-то у меня сад и детишкам раздолье…”.
Свободное время, хоть и было его немного, я тратил на чтение. Холостятский быт был давно налажен, да и соседка, тетка Марья, приходя готовить три раза в неделю не давала мне голодать.
Так что вечера я иногда тратил на всяческие романы в стиле ""Назад в СССР"", ""Как я был Сталиным и выиграл войну"" и прочее. Вроде и мусорные книги, а вроде и интересные. Этакая новая манера исправлять старые ошибки хотя бы на бумаге.
А умер я очень бестолково, в автомобильной аварии, когда в наш «Ниссан» с правой стороны врезался какой-то дурной мотоциклист. Четко помню только удар на перекрестке... Уже теряя сознание, я чувствовал, как меня тащит на траву газона перепуганный Василь, мой водитель, приговаривая:
-- Александр Петрович, миленький, только сознание не теряй! Смотри на меня, смотри! Глаза не закрывай!
Сейчас, сейчас я перетяну… Ишь ты, как хлещет, зараза…"
"Похоже, рваным железом мне перебило какую-то вену или артерию на ноге: кровь действительно текла по ноге щедрым ручьем, и сознание мутилось.
Перепуганный мотоциклист топтался рядом, баюкая сломанную руку и пытаясь давать какие-то бестолковые советы.
