Затем вернулся к кровати, сел и, кивнув в сторону стола на единственную табуретку в комнате, ответил мне:
-- Присядь, Клэр. Я думаю, нам стоит поговорить.
Я уселась, и барон сообщил:
-- Прислуге не платят, Клэр. Деньги от хозяина может получать только сенешаль или, допустим, главный повар большого замка. Прислугу нужно кормить, обеспечить ей ночлег и хотя бы раз в год дарить одежду. Это не значит, что каждый год ты должна одевать служанку во все новое. Если ты хозяйка, ты должна видеть, что ей требуется новое платье или, допустим, новый фартук.
Или у нее совсем прохудились зимние башмаки.
Некоторое время я переваривала полученную информацию, а потом спросила:
-- А вот Агапа говорила, что каждое десятое яйцо принадлежит ей. Как оплата.
-- Бывают и такие условия. Но тогда одеваться служанка должна на свои деньги. Особенно если птицы много.
-- А много – это сколько?
-- Ты умеешь считать?
-- Да, господин барон, умею.
– До скольки?
– В смысле? А… – сообразила я. – До скольки надо.
Вычитать и умножать я тоже умею.
-- Это хорошо, просто отлично! Много – это больше пятидесяти. Кроме того, скотнице положена кружка молока в день, если есть корова. А если в хозяйстве держат овец, то с десятка овец дают три фунта шерсти в год. А на те деньги, что я тебе даю, ты сможешь нанять служанку, сразу же снабдив ее платьем, фартуком и чулками.
Несоразмерность труда и оплаты так потрясли меня, что я некоторое время молчала, а потом робко спросила:
-- Господин барон, но ведь за одежду никто не захочет у нас работать.
Он удивленно вскинул брови и снова хмыкнул, недоуменно покачав головой:
-- Мне странно, что девушка, умеющая готовить и обученная считать, совершенно не представляет, как вести хозяйство. Неужели ты не видела, как это делает твоя мама?
Слишком много врать мне не хотелось, но и ответить что-то было необходимо:
-- Я из очень небогатой семьи, господин барон. И всеми расчетами занимался отец, а не мама. Потому я слишком мало знаю.
Мы еще немного помолчали, и я уже собиралась было уходить, когда мне в голову пришла одна мысль.
Именно ее я и озвучила барону:
-- Сегодня вечером я буду топить мыльню. Вы не хотите помыться, господин барон?
Старик улыбнулся и часто закивал, соглашаясь:
-- Для меня это редкое удовольствие, Клэр. Я буду тебе благодарен, девочка.
Тем же вечером я первый раз видал, как барон медленно спускается по внешней лестнице. Я стояла у дверей мыльни, ожидая старика.
