Да-да, я видела ваше фамильное древо и знаю, что, в отличие от Алекса, вы разум не потеряли и не попытались заполонить своими потомками весь мир. К счастью, в нашей семье тоже был всего один такой «сеятель», остальные имели представление о том, что такое здравый смысл.
— Пятьдесят шесть внуков? — переспросил счастливый дедушка, не в силах поверить в свалившееся на него счастье.
— Да. И тридцать восемь внучек, — добила я его.
Хорошо, что бывший император продолжал стоять на коленях — скорее всего потому, что так ему было легче рассматривать фото, открытое на уровне моего плеча, — потому что, после моего заявления он, наверное, упал бы, а так просто сел на землю, растерянно хлопая на меня глазами.
— У перевёртышей не рождаются дочери, — озвучил всеобщее недоумение, если не сказать — обалдение, Килиан. Рассказ лорда Халлорана он слушал с весьма угрюмым выражением лица, видимо, проводя параллель со своей потерей, но во время моих откровений оживился.
Не рождаются, ха! Да, женщин у нас меньше, особенно это было заметно раньше, но в последнее время девочки явно пошли на опережение.
И я тому живое подтверждение.
Я ткнула пальцем в среднего ребёнка — на вид шестилетку в джинсовом комбинезоне с яркими аппликациями и с кудрями до плеч.
— Это — девочка.
— Девочка… — перевёртыш поверил мне сразу и зачарованно уставился на девчушку. — У меня есть внучка! У меня их много!
— Другой мир, — улыбнулась я, глядя на счастливого мужчину. Грусть, которая, кажется, навсегда поселилась в его глазах, исчезла.
Он всё еще пытался осмыслить то, что я вывалила на его голову.
Интересно, когда меня догадаются спросить, откуда мне всё это известно? Или они просто приняли как данность, что представитель одной бессмертной семьи очень многое знает о другой такой же семье, поскольку бессмертные стараются держаться вместе? Как местные драконы, перевёртыши и рысь Данита?
— А откуда ты узнала про «Императора леса», — спросил Унрек. Ну, хоть кто-то задался вопросом.
— Про это все знают, — улыбнулась я.
— Ведь это единственное, что могла рассказать Мелва об отце своего ребёнка. Поэтому Алекс взял себе фамилию «Лесной». Языки со временем менялись, изменялось и звучание фамилии, но смысл оставался тем же.
— И как она звучит сейчас? — спросил старший перевёртыш.
— Форест, — ответила я, видя, как брови Унрека взлетели вверх. Да, он знал мою фамилию, помогал мне её писать в первый день в библиотеке, и теперь не мог не заметить совпадение. Но пока промолчал.
