— Александр Форест, — «молодой отец» покатал на языке имя сына, вслушиваясь в звучание, потом покачал головой: — Это неправильно. Он должен быть Александром Халлораном.
— Вряд ли несколько сотен перевёртышей согласятся сменить фамилию, — усмехнулась я. — К тому же, у них многое завязано на фамилии, название корпорации, например, всякие бренды, благотворительные фонды, и тому подобное. Да и привычка, знаете ли.
Лично я точно не захотела бы менять свою фамилию на «Халлоран». А вот на «Линдон» — не раздумывая.
Мечты, мечты…
— Нет-нет, я понимаю, я всё понимаю, — забормотал мужчина. — У них своя жизнь, свой мир, в котором всё это время не было меня, кто я такой, чтобы что-то кому-то навязывать, никакого морального права у меня на это нет, просто… Сколько?! — до него дошла и вторая часть моего посыла. — Несколько сотен?
— Ваши внуки, конечно, не были такими плодовитыми, как Алекс, — про здравый смысл решила не озвучивать — Но всё же несколько сотен правнуков-праправнуков и так далее, до двенадцатого колена, у вас есть.
Точной цифры не скажу, это нужно фамильное древо смотреть, но где-то близко к полутысяче.
Я порадовалась, что перевёртыши не подвержены всяким инфарктам и прочим стрессовым заболеваниям и в принципе не способны умереть от счастья. Но всё же с некоторой опаской наблюдала, как ещё полчаса назад бездетный мужчина сидит, сияя слегка безумной улыбкой, и бормочет:
— Двенадцать поколений… Внучки… Тридцать восемь… Правнуки-праправнуки… Двенадцать! Это даже больше, чем у деда! Хотя нет, они же и его потомки тоже… Внучки… Девочки… Полтысячи… Невероятно!.
.
Решив дать ему слегка прийти в себя, я оглянулась на своего дракона, удостоверившись, что он продолжает спокойно спать, слегка посапывая. Это было слышно лишь потому, что когда такая громадина просто вдыхает и выдыхает воздух — сложно не услышать. «Не храпит», — мелькнула довольная мысль, после которой я себе напомнила, что бессмертные не храпят, их тела в идеальном состоянии, а храп — это уже нарушение.
Но вдруг осознала, что даже его храп мне бы понравился. Потому что в моём драконе прекрасным было всё, как в двуногой ипостаси, так и в крылатой. И даже сейчас, тяжелораненный — хотя ожоги, те, что были на виду, заметно уменьшились и в целом уже не выглядели так страшно, — он вызывал во мне не меньше восхищения, чем полный сил, покоряющий небеса.
— У Алекса девяносто четыре ребёнка! — продолжал бормотать лорд Халлоран.
