Правда, в голосе девушек слышалась явная безнадёжность, кажется, они понимали — её не перевоспитаешь.
— Что Рына, я скоро тридцать лет как Рына. Лучше признавайтесь, кто додумался зеркальщика проклинать, — и в меня ткнули пальцем.
— Я не знала, что она — зеркальщик! — воскликнула та, что убегала в сторону комнат «платников».
— И никто не знал, дурында. Говори, как снимать проклятье.
— Оно одноразовое. Правда! — с испугом глядя на двух своих жертв, поклялась «платница».
— Смотри, а то я быстро тебе косюльки-то повыдергаю, — пригрозила одна из пострадавших.
А я снова едва сдержала смешок. У «платницы» и правда были «косюльки» — по другому эти светло-русые крысиные хвостики и не назвать.
— А можно уже пойти мыться? — почти простонала пострадавшая от блох, чухаясь спиной об выступающий угол коридора возле гостиной.
— Да кто тебя держит? Только имей в виду, уйдёшь сейчас — и можешь остаться с висящим на тебе проклятием, о котором даже не догадываешься.
— Нет уж, я лучше потерплю!
— Я проклятье наслала, — подняла руку, словно примерная ученица, одна из девушек.
В отличие от остальных, на ней вместо платья был длинный красный халат. — Заикаться, отвечая урок.
— Снять сможешь?
— Смогу. С себя уже сняла. С кого ещё? — деловито поинтересовалась девушка."
"— Эээ… А и правда, как узнать-то? До урока ж не узнаешь!
— Жонкилия, если я из-за тебя двойку получу!..
— Цыц, — отмахнулась Рына от возмутившейся ведьмы. — Уроки у нас общие, ну, заикнётесь разок, Жонкилия тут же снимет.
Снимешь же?
— Легко.
— А может, попробуем сейчас определить пострадавших? — вмешался Унрек, про которого окружающие почти забыли за своими проблемами. — Вопрос по истории императорской семьи. Как зовут самого младшего наследного принца?
— Дарита-ан, — хором пропели девушки и мечтательно заулыбались. Да уж, не зря принц личину надел, ой, не зря!
Ответили — то все, да только трое еле продрались сквозь первый слог. Отлично, все жертвы рикошета определены. И снова, уж не знаю, что делала Жонкилия, но через несколько секунд заявила, что проклятье со всех сняла.
Хотя, если подумать, я и то, как его насылали, не заметила. И отрикошетила абсолютно неосознанно. Кажется, мои вопли о том, что бы мракобесы сдохли, никакой роли не играли, крик души, не более. И если бы я молчала — было бы то же самое.
На душе полегчало.
— Ну что, всё признались?
— Рына… — робко пискнула та кудрявая блондиночка, что была бы не против, поселись здесь парни.
