Невидимые тени

Проклятые дилетанты! Если бы Майю похитили профессионалы, она до сих пор была бы жива! А эти случайно убили ее.

Павла терзает сожаление и непоправимость случившегося, его ярость должна найти выход. Он вспомнил, как Майя рассказывала о том, что произошло с ней, хрупкая и сильная – она не билась в истерике, не жалела себя, просто удивлялась тому, как поступили ее несостоявшиеся убийцы. И то, что она потянулась к Матвееву, их зародившееся чувство – двое израненных людей смогли перебороть свое горе и решили быть вместе – несказанно радовало его.

Он был рад за Матвеева, который застыл в своем несчастье, как застывает муха в капле янтаря, он смотрел на Майю и думал – они с Максом станут отличной парой, потому что оба познали горечь потерь и будут беречь друг друга. А кучка паршивых дилетантов все разрушила. И это ничего для них не значит – ну, подумаешь, чисто случайно убили какую-то бабу, делов-то!

– Я научу тебя страдать. – Павел берется за нож. – Их четверо – одна из них уже у меня, трое твоих дочерей тоже скоро будут здесь.

Старшая ведь беременна? Отлично.

– Нет, послушай… я не хотел, чтобы она умерла, этот кретин…

– Ударил ее слишком сильно, да? – Олешко уже понял, с чего начнет. – Сейчас я отрежу ей ухо – красивое ушко, кстати, серьги с бриллиантами ты дарил? Она хороша, хоть уже немолода, но следила за собой. Но уже не так безупречна, я ее маленько поковырял. С твоими девками мне будет веселее, они молодые.

– Послушай же меня… я понимаю, что ты расстроен, я…

– Я не расстроен.

Но это ничего для вас не меняет. Где тело?

– Тело? – Собеседник уже забыл о Майе, его заботят собственные неприятности. – На улице Верхней, в доме номер девять есть подвал, дверь обита жестью. Труп там, мы не успели похоронить. Ты сам увидишь, мы не трогали ее, просто этот идиот ударил бабу слишком сильно. Она даже нравилась мне, хорошая девочка была, мне жаль, что она оказалась замешанной в это. Послушай, мы же хотели вернуть то, что принадлежало нам.

– Она понятия не имела о камешках.

Просто подобрала игрушку.

– Если бы она поступила честно и…

Олешко хватает висящую женщину за волосы, она кричит тонко и пронзительно, и человек в трубке кричит тоже. Он любит эту женщину, но что с того? Ведь Матвеев тоже любит Майю, и как это ей помогло? Любовь не спасает. Спасает холодный расчет, жестокость, а любовь чаще всего просто мотив для ярости. Павел не знает, что скажет Матвееву, но он найдет тело Майи.

– Если ты запланировал еще что-то, лучше отложи.