Невидимые тени

Входит следом и зажигает свет – выключатель на стене, справа.

Павел закрывает за собой дверь. Опасно, конечно – если его здесь застанут, это ловушка. Но проклятые дилетанты прислали сюда только одного сообщника – самого крупного, видимо. Догадаться, где сейчас остальные, нетрудно. Это Павел как раз просчитал, а потому дом в Озерном взят под охрану еще вчера вечером, как и питерские квартиры стариков Матвеевых и Панфилова.

Здоровяк на полу зашевелился, Олешко ткнул его в грудь, и он затих. На Павла смотрят белые от ярости и страха глаза.

Двигаться парень не может и решил, видимо, что Олешко сломал ему позвоночник.

– Позвоночник твой цел. Но если я не верну тебе возможность двигаться, то в течение пары часов нервы, которые я заблокировал, просто отомрут, и ты останешься таким навсегда, ни один врач не определит, что с тобой. Я тебя даже убивать не буду, ты проживешь годы в таком состоянии.

– Вот это конструктивный разговор. – Олешко присел на корточки около лежащего. – Для начала мне надо знать, где тело девушки.

Недосуг ваш гадюшник перетряхивать.

– Справа ступеньки, там коридор, вторая дверь слева, и там… послушай, я не хотел. Я не думал, что она умрет. У нее и голова цела, я щупал, ничего не сломано, ни крови, ничего, а она взяла и умерла! Я не хотел этого, правда!

– Конечно, не хотел. – Олешко поднимается. – Но вышло так, как вышло, и ничего не исправишь. Знаешь, смерть – это непоправимая штука. Сегодня ты убил женщину, которая очень дорога моему другу. Мне она тоже нравилась – милая, чистосердечная, целеустремленная, очень чистоплотная – много ли ты сейчас встретишь таких людей? А она все время стремилась к свету.

Ну, теперь она его, похоже, нашла, но я надеялся, что…

– Ты же обещал вернуть мне…

– Я? Обещал? Когда? Я только говорил, что если не верну тебе способность двигаться, через час или два процесс станет необратимым, но разве я обещал все вернуть? Ты что-то путаешь, мой друг. Видишь ли, эта женщина не должна была погибнуть. Она должна была выйти замуж за моего друга, родить ему ребенка и жить долго и счастливо.

А ты убил ее – чисто случайно, конечно. И ты отчего-то решил, что это каким-то образом облегчит твою участь. Но мы не в суде, и мне безразлично, что ты убил ее случайно, для меня это скорее отягчающее обстоятельство. И я в ярости. Вы, кучка тупых дилетантов, разрушили все мои планы, совершили кучу ошибок и бессмысленных убийств. Те пятеро, кого вы убили, вполне могли продолжать жить, они были вам не опасны, даже курьер.