Невидимые тени

Черт с ним, на день рождения он ей купит что-то еще, а сейчас ему будет очень интересно поглядеть, как вытаращит Лариска свои серые глазищи, как удивится и станет спрашивать, в честь чего это, а он ни за что не скажет. Потому что она и так знает, как сильно он ее любит. Как никого на свете.

Человек на полу не подавал признаков жизни, и Валерия лихорадочно думала, что с ним делать. Телефон остался в спальне наверху, оставить гостя она не могла. А если он явился не один?

– Валерия Дмитриевна, только не пугайтесь!

Створка венецианского окна приоткрылась, и в комнату скользнул человек, одетый в темное.

Валерия сжала в руке подсвечник и прикидывала, попадет ли она ему в голову сразу или надо подпустить его поближе – наверху спят ее дети, и этот невесть откуда взявшийся чужак пройдет туда либо через ее труп, либо никак.

– Валерия Дмитриевна, я Кирилл Маслов, помните меня? Я к вам весной лор-врача привозил, когда у Максимки ухо болело.

Мало ли, что ты привозил врача, любого можно купить, любого можно заставить, а чужак в доме среди ночи достоин пули в голову, и за неимением пули – подсвечника.

Он двумя пальцами достал откуда-то сотовый, набрал номер, который у него явно в быстром наборе.

– Это я. Один просочился в дом. Нет, она его канделябром ударила. Что значит – каким? Серебряным, судя по цвету металла и характерному блеску. Да, сейчас.

Он осторожно протянул ей телефон.

– Это вас, Валерия Дмитриевна. Павел Иванович.

Не отрывая взгляда от него, Валерия протянула руку и взяла телефон, все так же сжимая подсвечник.

Мужик на полу заворочался, и она, не глядя, бьет его ногой куда-то в живот, пальцам больно, потому что бальные туфельки – это не берцы.

– Лера, отбой. Парень свой. Прости, замешкались маленько, но бандит далеко бы не ушел. – Голос Олешко звучит виновато. – Я сегодня везде опаздываю. Как ты?

– Охтыжгребаныйтынафиг!

– Лера, это тлетворное влияние госпожи Булатовой, и оно до добра тебя не доведет. Впусти ребят, они осмотрят дом и заберут труп.

– Нет, Лера, он уже мертв. Просто он пока об этом не знает.

Это Паша Олешко, которого она никогда не знала. Ника знает его таким, а она никогда не видела того, другого, который живет где-то на дне его улыбчивых карих глаз, и сейчас с ней говорит именно он. Но ей не страшно, она и сама сейчас – другая, из снов о Юге, табачных плантациях и доме с белыми колоннами. И эти двое, похоже, отлично поняли друг друга.

– Дай трубку Кириллу.