Невидимые тени

– Паш, это тебя. Ольгин друг, которому она велела мне позвонить.

Павел берет трубку и какое-то время слушает, нахмурившись, потом кивает, словно собеседник может его видеть:

Телефон Ольги он прячет в карман и смотрит на Майю, словно прикидывая, что же с ней делать.

– Сейчас едем в больницу. Там я сдам тебя Максиму из рук в руки, и ты мне пообещаешь, что не сбежишь.

– Посмотри на меня, детка.

Их глаза встречаются. Лицо Олешко, всегда приветливое, словно окаменело, глаза холодные и далекие. Будто и не он вел с ней как-то ночью светскую беседу.

Сейчас он другой – отстраненный и опасный, но Майя выдерживает его взгляд – все, времена, когда она пряталась, прошли. Больше она не станет ни прятаться, ни бежать.

– Молодчина. – Павел сжимает ее руку. – Ты боец, не смей расклеиваться, это недостойно.

– Хорошо. Паш, а Лера? Где Лера?

– А, черт, забыл совсем. – Олешко расстроенно морщится. – Когда заваруха началась, они стрелять принялись, и один выскочил из кабинета позади нас, Лерка его отверткой достала, но он успел задеть ее ножом, вскользь, прошел по рукаву.

Мы его, конечно, успокоили, но… Черт побери, Панфилов меня живьем сожрет.

– Местные охранники, бывшие менты. Деньжат по-легкому срубить решили. Для Фролова это удар, конечно, ощутимый. Ну, я всегда знал, что он не дожимает своих. Я его предупреждал еще тогда, когда мы систему ставили, и я пригляделся к его работе, кое-какие замечания сделал. Я ему говорил – не дожимаешь их, а он мне об устаревших методах рассказывал, болван.

– А я бывших мусорских служивых никогда на работу не принимаю, они слишком легко продаются.

Мои не продадутся. Но мои и не ходят в этих дурацких костюмчиках. Я их сам отбираю и тренирую, им костюмы такие положены только в дни корпоратива или если для дела нужно. А так они носят одежду, в которой смогут эффективно выполнить боевую задачу, случись необходимость. А я исхожу из того, что такая необходимость может возникнуть в любую минуту, и костюмчики эти – понты для приезжих, а работу работать ребята в них нормально не смогут. По крайней мере, не с той эффективностью. Прав Панфилов, весь этот дресс-код – дикий вздрочь. Все, полезай в машину, едем в больницу.

– Детка, Лера с Ольгой поехала, не стала бросать ее.

– А этот… который Пупсик?

– А об этом Пупсике забудь, что вообще слышала. И не вздумай проболтаться, даже Максиму.

– Только сироту из себя корчить не надо. – Павел заводит двигатель и выезжает со стоянки. – Будет возможность – расскажу, что и как, а пока сиди.