Невидимые тени

 – Но если начнется пальба, нам придется изъять полицию из уравнения, мы же не хотим нежелательной огласки? Тем более, что мои ребята хоть и хороши в деле, но я вовсе не хочу, чтобы потом пришлось ходить на допросы и писать горы показаний. А моя бывшая контора заткнет всех с лету, и полиция отвернется и будет смотреть в сторону столько, сколько нужно.

– А взамен? – Панфилов тасует карты. – Не за так же они будут стараться.

– Конечно. – Павел ухмыльнулся. – Дело в том, что господин Дробышев обидел весьма влиятельного человека.

По старой бандитской привычке, помноженной на неприкосновенность миллионера, решил, что он тоже большая куча дерьма и может вести себя так, как ему вздумается. Но человек оказался злопамятным, а связи его – впечатляющими. И теперь некоторые бизнес-проекты Математика будут проходить под совсем другим флагом.

– Какое негодяйство! – Ника в сердцах швырнула журнал. – Один бандит обидел другого, а тот решил поквитаться при помощи государственной службы, которую содержат на налоги граждан! Это никуда не годится, как вы не понимаете?

– Так устроен мир, солнце, тут мы ничего не можем поделать – пока, по крайней мере.

Да, все силовые ведомства обслуживают интересы денежных мешков. Это уже ни для кого не секрет. А мы можем воспользоваться этим в своих интересах – не корысти ради, а токмо…

Все засмеялись, вспомнив бессмертный персонаж, гениально воплощенный на экране великим Пуговкиным.

– И сколько у нас времени? – Матвеев встал из-за стола.

 – Как быстро они могут оказаться здесь? Кто-то вообще их видел?

– Конечно. – Павел взглянул на часы. – Спать мы сегодня не ложимся. Нам ведь нужно не просто, чтобы они сюда явились. Нам необходимы неопровержимые доказательства того, что они знают: Майя – это Ирина Марьина, которую они хотели убить, как убили ее мужа, нужно, чтобы они это сказали вслух. Иначе процесс над ними затянется на годы, а это чревато тем, что данные граждане попытаются пустить нас всех в расход по очереди или вместе, нам любой вариант не годится – живи с оглядкой, поди, знай, когда к тебе прилетит.

Надо здесь и сейчас навсегда отсечь их от нас и от денег. Чтобы это была не просто победа, а категорическая, окончательная, которую никто не сможет оспорить, в результате чего к Майе не возникнет вопросов ни у кого, кроме журналистов. Понимаете? И сейчас мы либо сыграем эту партию, либо сушим весла.

– Паш, это понятно. – Матвеев улыбнулся.