Невидимые тени

Майя снова кладет на бордюр шланг и смотрит на Николая Николаевича. Он закрывает дверцу и спрашивает у нее:

– Не знаю, Николай Николаевич. Там Светка работает, голос вроде бы ее…

Визг переходит в крик:

Майя, чертыхнувшись, закрывает воду и бежит в соседний двор. Она понимает, что если не сделает этого, будет выглядеть подозрительно, хотя ей совершенно не хочется снова увидеть то, что едва разглядела в утренних сумерках.

Светка, грузная грязноватая тетка лет сорока пяти, орет самозабвенно, не останавливаясь, обхватив голову руками, глаза вытаращены, а рот, в котором не хватает большей части зубов, широко открыт.

– Чего орешь, дура? Детей перепугаешь, спят же!

Майя толкает Светку между лопаток и сильно дергает за руку.

Майя отлично знала, что – там. Она направилась к баку, но Николай Николаевич опередил ее.

– Стойте, Майя. Не надо вам на это смотреть. Идите, работайте.

– Просто послушайте меня, девочка. Идите, работайте. Не надо вам этого видеть, и замешанной в это быть не советую.

– Как скажете, Николай Николаевич.

Майя уходит, в душе радуясь, что ей не пришлось при свете солнца видеть труп в баке. Нырнув в калитку, она прикрывает ее за собой, словно проводя границу между тем, что происходит там, и своим покоем, и снова включает воду – нужно успеть помыть скамейки, потому что в девять ей надо бежать на другую работу.

– Доброе утро, Майя.

Это Элеонора Петровна, элегантная, очень красивая женщина из первого парадного. Она ездит на синей «Мазде», у нее всегда красивые туфли и блестящие украшения.

– Доброе утро, Элеонора Петровна.

– Там кто-то кричал, или мне послышалось?

– Нет, не послышалось. Это Светка, дворник с соседнего участка, что-то нашла в баке, но Николай Николаевич велел мне не глядеть и отправил обратно. Так что я не знаю, что там такое. А Светка орала, бестолочь, как резаная… всех перепугала небось. Дети спят, опять же…

– Николай Николаевич велел не смотреть? – Элеонора Петровна нахмурилась. – Понятно. Майя, будьте добры, отнесите в бак пакет с мусором, мне просто некогда.

Пакет стоит у заднего колеса «Мазды», Майя поднимает его и несет к бакам. Элеонора Петровна несколько раз отдавала ей совершенно новые, с бирками, вещи – хорошие, дорогие, но по какой-то причине забракованные ее дочерью.

– Элеонора Петровна, я на детской площадке зажигалку нашла…

– Серебряную с гравировкой?

– Ну, слава богу, а я думала, что вчера в ресторане на столике ее оставила. Майя, вам просто цены нет.