Невидимые тени

 – Господи, какая там страшная вонь! Эта женщина даже окна открыть не может, вонь пробивается сквозь закрытые рамы!

– Макс нас обругает и запретит мероприятие, знаю я его. – Ника решительно тряхнула головой. – Раз мы все равно здесь, глупо будет не поговорить с дочерью убитой.

Дверь восьмой квартиры когда-то была обита дерматином. Сейчас от него остались лишь клочья, кое-где видны были следы горения. В подъезде стояла густая вонь, к которой примешивался явственный запах чего-то горелого.

– Стучи. – Майя вздохнула.

Ника громко постучала в дверь – там, где в дерматине дырка. Из квартиры послышался детский плач, и больше ни звука.

– Давай зайдем. – Ника прислушалась, ребенок плакал, не стихая. – Не могу это слышать.

– Так зачем ты стучала?!

– Из вежливости. Вдруг кто-то дома. Эта… Галка, например.

Они открывают дверь и входят в широкий коридор, едва не споткнувшись о лежащее на полу тело молодого парня.

– Вот черт… – Ника идет на плач ребенка. – Майя, осторожно, они здесь все вповалку лежат.

В большой комнате на диване лицом вниз спит девушка. Грязные волосы, грязная мятая одежда, на полу валяются шприцы. Около дивана валяется еще один парень, по виду совсем подросток – по крайней мере, худая спина и тощая шея выглядят так, словно это подросток, лица не видно.

Плач ребенка слышен из соседней комнаты. Войдя туда, Ника долго не могла понять, откуда идет звук – комната под потолок набита какими-то тряпками, ящиками, банками.

Взвизгнув, Майя отскочила – из-под ног метнулась крыса.

Но Ника уже нашла то, что искала. За кучей тряпок стояла детская ванночка, в которой сидела девочка, самое большее – годовалая. Худенькая, грязная, в грязной рубашечке, она сидела на абсолютно мокрой подушке, личико в слезах, и уже даже не плакала, а скорее стонала.

Ника подняла ее на руки, достала из сумки бутылку с водой, порывшись в лохмотьях, выудила пустую бутылочку с соской, налила в нее воду и дала девочке попить. Ребенок пил жадно, захлебываясь, ухватив бутылочку обеими ручками.

– Я убью эту гадину.

Ника передала девочку опешившей Майе и решительным шагом вернулась в большую комнату.

– Вставай, дрянь, немедленно! – Ника кричала зло и звонко. – Вставай, или я не знаю, что с тобой…

Майя услышала, что Ника осеклась на полуслове. Встревоженная, вошла в гостиную, неумело прижимая к себе ребенка – девочка доверчиво прильнула к ней, и Майя чувствовала все ее косточки, такая она была худая.