Большие, живые, пронзительные, цвета осенней листвы. Но тут же спрятала взгляд. Потупилась, залилась румянцем. Что-то шевельнулось внутри Маркеля. Незнакомое. Странное. И он разозлился на себя за эту свою непонятную реакцию.
– Да нисколько! Вы едете на праздник – вам нужны платья, а не книги! – он опять повысил голос.
Она сжалась и начала выкладывать назад уже упакованные фолианты. Маркель вновь испытал укол совести. Дались ему эти книги? Подошёл, склонился над сумкой:
– Оставьте, – и сам запихнул талмуды внутрь.
– Ваше Высочество, – в комнату вплыла госпожа Элисон, – корзина со снедью готова. Я попросила занести её в карету.
– Спасибо, – Маркель выпрямился и поймал на себе пристальный взгляд настоятельницы. Ох, как ей не понравилось, что застала его рядом с воспитанницей.
– Ваше Высочество, можно вас на минуту? – она кивнула в сторону коридора.
Маркель вышел и последовал за настоятельницей. Она немного отошла от двери и заговорила:
– У меня будет к вам просьба.
Наш пансион нуждается в новых учебниках, которые можно приобрести только в столице. Не были бы вы так любезны, позволить госпоже Бернадет, смотрительнице нашей библиотеки, воспользоваться вашей каретой, раз подвернулась такая оказия?
– Не хотите, чтобы я остался в дороге один на один с вашей воспитанницей? – Маркель раскусил нехитрый манёвр госпожи Элисон. – Желаете, чтобы кто-то проследил, не окажу ли я нанеё дурного влияния?
– Да, – прямо ответила настоятельница.
Не побоялась, что гость воспримет слова как оскорбление. Надо иметь мужество, вот так открыто в глаза заявить принцу, что считает его ненадёжным спутником для юной девы.
– А вы смелая женщина, госпожа Элисон.
– Я уже в том возрасте, Ваше Высочество, когда перестаёшь бояться за себя, но зато начинаешь сильно беспокоиться за тех, кто тебе дорог. Мы очень любим Амалию. Она нам как родная, выросла на наших глазах. Это чуткая и славная девочка, но чрезвычайно наивная, если вы понимаете о чём я.
Да что уж тут не понятного? Эта застенчивая мышка представления не имеет о том, какая опасность исходит от таких циников, как Маркель. Но он не собирался с ней играть. Ему нравились совсем другие женщины – понимающие толк в игре, о которой идёт речь. Однако начинать сейчас заверять настоятельницу, что не причинит её воспитаннице вреда, Маркель не хотел. Пусть себе госпожа Элисон приставит к Амалии компаньонку. Ему же будет лучше.
