Невинная девушка с мешком золота

Но сколь блестяще выдержали вы последнее испытание! А ведь мы его нарочно усложнили по сравнению с тем, о котором говорилось в забытом предании! Но теперь в вашей тождественности никто не сомневается. Вы поведёте наше войско на Орлеан, и Франция перестанет наконец быть жалким кардинальством и снова станет великой державой! Кстати, как попало к вам в руки священное знамя?

— Неведомая сила заставила меня снять со стены именно его, — чистосердечно призналась девушка. — Голос был...

— А где вы его взяли?

«Вот же неймётся ему! — рассердилась Аннушка.

 — Что же сказать? Уж не правду ли?»

— А в замке у этого... Ну, борода у него ещё такая... Толстая, синяя...

— Я так и думал! — восторженно вскричал Этьен де Лабрюйер. — Ваше высочество! Друзья мои! Наша отважная девственница вырвала драгоценное полотнище из нечистых лап кровавого безумца Жиля де Лаваля! Никому, даже отважному Жану Бастарду это не удалось! Как же вы смогли с ним совладать? Вы, девственница?

«Нехорошо по-французски-то невинность звучит — „пюсель“! Всё равно что „сикуха“! Ну да ладно!»

— Хитростью, — потупилась девушка.

 — Не драться же было с полудурком.

— Не скромничайте. Вы отняли его в честной схватке! Вы поразили злодея!

«Кабы так, — вздохнула про себя Ерусланская девственница. — Боюсь, он много девок ещё изведёт... Может, вот и сейчас...»

Как же тяжело всё-таки быть девушкой! Ещё того тяжелей оставаться! А тут тебя бьют по башке железной рукой, хватают за волосы, влекут неведомо куда! Хуже, чем плохо!

«Да на кой я ему, кабану, сдался? — соображал атаман, медленно приходя в себя.

 — А здоров, сволочь! Как будто и вправду не человек, а чучело стальное! И куда это он меня привез? Конь у него добрый, да и на коня не больно похож... Кони храпят, когда долго скачут... И как долго? И почему друзья за меня не вступились? И Рахит этот английский ушами прохлопал — тоже мне, горец-разведчик...»

Одно утешало: пистоль кузнеца надёжно покоился там, где положено: промежду прекрасных персей. В случае чего можно застрелиться.

..

Тут Радищева грубо свалили на какую-то лежанку, и он инстинктивно сжал ноги: положил наперёд сражаться за драгоценную свою девственность до самого конца.

«А вдруг у него всё железное?» — с ужасом подумал атаман и решился наконец раскрыть глаза.

Ha затылке он ощущал добрую шишку — а ведь волосы ещё изрядно смягчили удар!

Над Лукой нависали гранитные своды, озаряемые багровым светом. Лука со стоном попытался привстать, но железная рука оставила его на месте.