Невинная девушка с мешком золота

Он как-то разом опрокинулся в сон, сквозь который сперва пробивался голос Тиритомбы, задававший бесконечные вопросы синьору Джанфранко, а потом вдруг атаману привиделся мир, устроенный по разумению Ничевока, так что вместо сна вышел самый натуральный ночной кошмар.

Странное выражение — ночной кошмар. Как будто дневные бывают!

Оказалось, ещё как бывают!

Лука ещё пребывал среди свистулек, бирюлек, тележек, дохлых кошек, замученных лягушек, кубарей, городошных бит и прочих радостей малолетства, когда услышал хоть и приглушенный, но явственный детский плач.

Атаман вскочил так быстро, что золотистый сарафан треснул по шву в самом неподходящем месте, и, не обуваясь, кинулся в сторону комнаты, отведённой под тюрьму.

Дверь была нараспашку, и солнечный свет проник в зловещую келью, полную костей и черепов. Плач доносился из этой кучи.

Атаман разбросал всякие там рёбра и облегчённо вздохнул: Ничевок был всего лишь крепко связан шнурами, употреблёнными для порки, а изо рта у него торчал кусок лилового кардинальского чулка.

Лука вытащил тряпку, и рыдания тут же сменились самой отборной бранью, которую даже разбойники употребляют лишь в особых случаях. Видно, частенько приходилось одноглазому кузнецу Челобану попадать молотом по пальцам в присутствии наследника!

— ...ихнего папу! — благополучно закончил Ничевок свою инвективу. — Тётя Аня, это всё они! Их надо было как следует связать, а ещё лучше — как я предлагал! Но кто меня, малютку, слушает?

Тут уж проснулись все. Фрау Карла закудахтала над бедным киндером, развязывая шнуры и ласково напевая что-то про немецкую ёлочку-танненбаум.

Её бравый любовник помчался искать беглецов, вырывая двери и заглядывая во все помещения.

— Эх, синьор Джанфранко, — только и сказал Тиритомба.

Горшок не знал, куда нарисованные глаза девать.

— Я полагал... Я надеялся..

— Да дрыхли вы без задних ног, маэстро! Тоже мне — сну он неподвластен!

— Я и не спал, синьор поэт! Просто мысли мои унеслись далеко-далеко...

— Ну и что там, вдалеке? — спросил арап, надеясь на какое-нибудь, хоть завалящее, откровение.

— Такая же гадость, — сказал итальянец. — Поделом мне. Я чуть было не потерял своего лучшего ученика...

Вернулся разочарованный лорд Рипли.

— Ищи их теперь. — сплюнул он. — Тайный вход-то мы не закрыли! Мерзавцы, должно быть, успели пробежать половину Франции!

— Никуда они не убежали: у меня не больно-то побегаешь, — важно сказал Ничевок. — Сперва гомункулы хотели надо мной надругаться...