Невинная девушка с мешком золота

Вязать надо было крепче, разведчик хренов! Но шалишь! Дедушкины портки с меня никому не содрать! Я на сумку навалился, словно защищаю её! Визжу — даже охрип! Ну, они сдуру и решили, что настоящее золото там. Сами коварные, вот и думают, что все люди такие же...

— Стало быть, они... их... — остолбенел атаман.

— Ещё спорили, как деньги делить будут, — сказал Ничевок. — Но мой Депрофундис дело своё туго знает: сутки некормленый!

— И всё! Он их двоих зараз к себе утянул: никто никому уступать не хотел! А у меня рот заткнут, предупредить не могу, — ученик чародея лицемерно развёл ручонками.

— А ты куда смотрел? — укоризненно сказал атаман в сумку.

Депрофундис бубнил что-то неразборчивое.

— Он не виноват, — заступился за любимца Ничевок. — Он по-за сумкой не существует: измерение не то. Ничего! Предатели с возу — дедушке легче! Деда не молоденький у нас!

— Видите, как ловко сей юный гений управляется со стихиалями и элементалями! — сказал синьор Джанфранко.

По атласной спине атамана пробежали мурашки от этих слов.

Тем временем фрау Карла и лорд Рипли, нахально раздевшись, в дальнем углу обливали друг дружку ледяной водой, потом принялись прыгать и скакать, изображая смертельные удары. Лука отвернулся.

— Атаман, может, тебя тоже окатить? — спросил с надеждой Тиритомба. — Тело твоё белое беречь надобно! Я бы его похолил, полелеял!

Лука поэтической вольности и не заметил.

— Не время о внешности думать! Пора спасать Аннушку и весь мир заодно!

— Ничего, подождёт твой мир, не треснет — сказал Ничевок. — Сперва надо перекусить...

— И куда в тебя лезет! — изумился Лука.

— Не твоё ем, — заявил ребёнок. — Мне расти надо. Деда, может, выпьешь маленько?

— Что ты! — воскликнул арап. — Синьор Джанфранко и так не может привести мысли в порядок. Он мне ночью такого наплёл... Я только и понял, что в начале было слово. Жаль, не разобрал какое! Я давно хотел сложить бессмертную поэму из одного-единственного слова, все перебрал, сколько есть их, — не подходят! Экспрессии нет, подлинного чувства не хватает!

А Ничевок уже вёл наставника своего к столу, сажал в кресло.

Ничевок покрутил корчагу, ополаскивая, а потом с видимым сожалением выплеснул вино на пол.