Невинная для Лютого. Искупление

Восьмой месяц, не нужны ей лишние волнения.

— Слушаюсь, — Стас растянул губы в подобии улыбки, встал и встегнул меня прямотой, будто батогом: — Я бы на месте Насти тоже не простил тебя, потому что одно дело причинить физическую боль, которая со временем притупляется, другое — не поверить в искренность дружбы и оставить родного с бедой один на один. Кстати, я изучил диагноз Волковой, — Звонарёв зло прищурился. — Оказалось, что после операции есть шанс, что она будет ходить. Только не говори, что не знал.

Ле-ха, — и, сжав кулак, он рубанул воздух и свалил из гостиной.

Знал. Конечно же. Но операция не просто дорогостоящая, она рискованная. Мы с Сергеем много раз говорили об этом и решили оставить все, как есть. Эгоистично, но я за Настю искренне волновался, потому что родная. Была, к сожалению. Хотя и понимал, она должна сама решить: всю жизнь провести в инвалидной коляске, или рискнуть всем ради мизерного шанса встать на ноги.

Грудь сдавило тисками. Надеюсь, что Стас быстро перегорит идеей приударить за Волковой, потому что Настя из-за гордости и упертости будет страдать и молчать.

Этому же шалтай-болтаю, как с гуся вода.

Я сожалел, что не копал глубже в деле Волкова. Что не прислушался. А теперь? Настя хоть и была в Америке, видеть меня не хотела. Я не навязывался. Больно было смотреть в ее глаза и понимать, что девчонка была права.

Приоткрыв гардину, помахал рукой жене и сыну.

Им полезен свежий воздух. Они часто гуляли во дворе под яблонями, и Дэми от них не отходил ни на шаг.

Спасибо ему за это. Не знаю, сказал ли Макс всю правду, но я решил больше не возвращаться в прошлое и отпустить историю нашего с Линой знакомства. Звонарёв болтать лишнее не будет, он сам не святоша, потому я не напрягался.

Пусть это останется между нами с Линой. В нашем прошлом, в которое никто не смеет лезть. В памяти погибшего Кирсанова, что грудью защитил дочь, чтобы она выносила ребенка. В моей и ее памяти, что никогда не очистится и не станет кристально-белой, но в ней появятся другие краски, потому что мы вместе все преодолеем.

Наши отношения сложные, острые, но они ни с чем не сравнимы — я Ангела боготворил. Болел. Жаждал. И благодарил судьбу за то, что жена смотрела на меня теперь иначе. Наша разлука поменяла и ее тоже. Не сломала, не растоптала, а вычистила от ненависти, раскрыла сердце для новых чувств. И для Лины это все в первый раз, потому она так реагирует, так ревнует.