Невинная для Лютого. Искупление

Я задыхался.

Очнулся, когда жажда прокатилась по всему телу цунами и свернула вожделением низ живота. Оторвался от жены и приподнял руки, будто сдаюсь.

— Лина, маленькая, прости. Я… — зажмурился и закусил пылающие губы. — Хотел сказать, что ты… — приоткрыл осторожно один глаз, — невероятная.

Она сидела, не дыша, смотрела на меня расширившимися блестящими глазами и беззвучно шевелила припухшими от поцелуя губами. На миг улыбнулась и, опустив взгляд, завела упавшую на щёку прядь волос за ухо. Но голос прозвучал прохладно, будто улыбка мне померещилась:

— Пойдём в дом, тётя Маша уже из окна смотрит.

Выскочив на улицу, я тихо чертыхнулся в воздух, обежал машину и помог жене выйти.

Через полчаса мы уже разогрелись, ушло чувство морозной скованности, Лина разрумянилась, и я осмелился сделать еще один маленький шаг. Сел рядом, поставил тарелку с запеканкой поближе и заулыбался.

— Ты обещала, — наколол кусочек творожного десерта и выжидающе посмотрел на Ангелину.

Тетя Маша тихо закашляла, набирая воду в чайник, но я не дрогнул.

Лина покосилась на меня и, погладив животик, проговорила:

— За папу.

Открыв рот, аккуратно взяла губами кусочек запеканки.

— За маму, — я отколол еще один, а тетя быстро и тихо смоталась с кухни.

Жена, тихо засмеявшись, шепнула:

— Напугали.

И слизнула с кусочка капельку стекающей сметаны.

Я растянул губы в улыбке, наверное, она покажется ей придурковатой, потому что за последние два с хвостиком года я впервые почувствовал себя счастливым, хотя и тревожился.

— За братика? — отколол еще кусочек.

Лина выпрямила спину и отстранилась:

— Надо позвонить Ире, как там Саша. Не испугался ли. Меня давно уже нет дома.

— Лина, — я придавил тоном. — Ешь спокойно. Мы передохнем полчаса и вернемся.

Я надеялся, что Лина увлечется, хоть немного успокоится, но она неисправимая. Любит все контролировать, властная женщина. Наверное, это меня и привлекало в ней всегда.

Лина хотела возразить… а может, согласиться — этого я узнать не успел.

— Ой!"

"Жена прижала ладонь ко рту, подскочила и исчезла за дверью уборной. Вышла довольно быстро. На щеках жены сверкали капельки воды, будто она решила не вытирать лицо полотенцем.

— Пихнула так сильно, прямо по желудку, — пожаловалась громко и рассмеялась: — Хулиганка.

— Это нормально, что она так активна? — забеспокоился я, поднявшись навстречу.