Невинная для Лютого. Искупление

 — Часто дерется. Иди сюда, — взял девушку за руку и повел к дивану в гостиной. Я был словно в тумане: очарован ее непринужденностью, но и безумно напуган за ее жизнь.

Чех. Чех. Чех. В голове пульсировало, будто сигнальная лампочка. Не мне звонил, сука, а Лине. Что-то тут не так. И Настя. Почему именно ее он забрал? Почему?! Как она там? Что бы ни сделал Сергей, девчонка не должна страдать. Она же даже закричать толком не сможет!

— Сядь, — попросил я, и когда Лина послушалась, устроился рядом.

Развернул ее от себя, заставив смотреть в стену. Стал разминать зажатые плечи и спокойно говорить: — Будь осторожней. Никаких больше ответов на странные звонки. Это мужские игры, я запрещаю тебе вмешиваться, — провел пальцами по маленькой спине, свел ладони в центре, где сильно выпирали позвонки, снова огладил плечи и спустился по рукам. — Обещай. Ангел.

— Нам от этого боя не уйти, Лютый, — вздохнула она и осторожно оперлась на меня спиной. Поглаживая живот, добавила: — Мы думали, противник в нокауте, а это лишь нокдаун.

 — Она запрокинула голову и, глядя на меня, улыбнулась. — Мне было интересно, чем ты увлекался, вот папа и достал старые записи боёв.

— Зачем, Лина? Это скучно ведь, — я искренне удивился и провел пальцем по ее щеке.

Кожа под пальцами густо покраснела, взгляд жены чуть потемнел.

— Это интересно, — с лёгким смущением объяснила она. — Смотрела для того, чтобы понять твою тактику боя. А ещё мне стало интересно, что я почувствую, когда тебе будет больно.

Конечно, ты почти всегда побеждал, но порой доставалось.

— Да, — я качнул головой. — И выдержу сильные удары, а ты — нет, потому — это мой бой, а ты останешься за старшую. Дома, — я обнял Лину со спины, вжался, как мог. — Я так за вас боюсь, — поцеловал в шею, вкрай обнаглев. Я был будто пьян. День сумасшедший, ужасно хотелось спать, но не хотелось упустить эти драгоценные минуты нашей близости. Наверное, больше таких не будет.

— Значит, ты согласен на моё предложение, — Лина вернула разговор к деньгам. — Я перевожу деньги… из дома! А ты выводишь ищейку на дичь.

— Ты неисправима, — я положил голову на спинку дивана и устало прикрыл глаза. Притянул к себе Лину ближе и, вдохнув запах ее волос, снова откинул затылок назад.

Как же хотелось спать.

Я помню, как пахли волосы Милы — сладкими тропическими фруктами. Лина пахнет иначе, теплее, что ли.