Невинная для Лютого

Я бы хотела не видеть его вообще, но раз это невозможно, буду стараться держаться подальше и потихоньку проведу разведку. — Я бы хотела узнать о нём больше.

— Вырос на моих глазах, — с мягкой улыбкой ответила она. — Хотите покажу его детский альбом?

— Мечтаю об этом, — процедила я.

– Я принесу, — удержала меня Мария. — После перевязки вам нужно полежать. — Покачала головой. — Вот же отморозки! Напасть на беременную женщину! Как хорошо, что Леша вас спас.

Она вышла, а я сидела и смотрела перед собой. Спас?! Вот как Лютый объяснил мои раны.

Ощущая, как разливается огонь в груди, боролась с яростью. Нельзя показывать ненависть, нужно играть роль влюбленной в спасителя дурочки и наблюдать.

Чем больше слабостей Лютого я узнаю, тем проще мне будет его уничтожить. Пока я об этом думала, служанка принесла альбом. Я никак не могла поверить, что улыбчивый обнимающий большого пса мальчик на фото — это Лютый.

Выслушав историю о том, как ""Лешенька"" притащил эту собаку в дом, переломанную и едва живую, выхаживал ее, не особо верила, что псину сбила машина.

Мне скорее представлялось, что парень сам издевался над животным, а добить рука не поднялась. Как со мной.

— Можно мне позвонить по вашему телефону? — как можно спокойнее спросила я. Пора сообщить отцу, где я. — Мой разбился… во время нападения.

— Конечно, — с сочувствием кивнула Мария и передала мне старый тяжёлый альбом. — Сейчас принесу.

В ожидании я с безразличием полистала страницы, когда из альбома выпала фотокарточка по виду явно не такая старая, как другие.

Глава 27. Лютый

— Нужно время, Чех, — я в который раз прочесал туфлями ковер в спальне, остановился возле кровати и уставился на фото в рамке.

Мила всегда улыбалась, веселила, даже когда мне казалось, что нечему, она находила нужные слова и доводила до колик от хохота своими шутками. Я ее обожал. Боготворил. Любил так, что готов был луну достать.

Убить за нее готов был. Разорвать любого, кто руку поднимет, кто только посмотрит косо.

Она сводила меня с ума.

И я сошел. Без нее стало еще хуже.

— Лютый, ты не соскочишь с обещанного мне слова, ты это понимаешь? — язвительно сказал в трубку Чех. Я услышал на фоне какой-то скрип, наверняка он тер своим любимым ножом по столу.

Сдержав гнев, я прикрыл глаза и сжал корпус телефона.

— Дай несколько месяцев, иначе мы проколемся. Она смотрит на меня, как на бешеного волка, после случившегося. Я ее чуть не убил, я ее…

— Выебал, — помог Чех. Добрый аж тошно. — Это я помню.