На левой лопатке. Красная струйка сочится, стекает по спине. Заливает край татуировки.
Металлический запах щекочет рецепторы, меня начинает подташнивать. А Палач словно не замечает ранения. Двигается чуть рвано, быстро, но в целом – словно всё нормально.
Только я замечаю, как пошатывается. Вздрагивает, когда мышцы натягиваются, стоит расстегнуть джинсы. Оставляет их, разворачивается ко мне. Недовольно морщится.
Кажется, только сейчас понимает, что не один в комнате."
"– Я тебе сказал к себе идти, – недовольно фыркает, падая на кровать.
– Это моя спальня, маленькая. Прости, натянуть прямо сейчас не смогу. Но если прям дико хочешь, то отсосать можешь.
Я пропускаю мимо эту пошлость. Если Палач может грубить, значит, всё не так уж плохо. Вот если вдруг начнет со мной нормально разговаривать, тогда можно переживать.
– Ты не обработал раны? – спрашиваю аккуратно. – Нельзя так просто оставить рану открытой.
– Забей. На мне всё как на собаке – заживает быстро.
– Ты потерял кровь и…
– Блядь, лапуль. Я был уверен, что ты журналистка, а не врачиха.
Перепутал походу?
– Нет, но…
– Вот и не базарь лишнее. Я сам разберусь. Либо съебывай, либо молчи.
Подгребает под себя подушку, прикрывает глаза. Пальцы зудит от желания ударить этого бандюгана. Желание, поближе к ране. Чтобы как можно больнее сделать.
А кто говорил, что я не кровожадная?
– Если ты умрешь, то что со мной будет? – спрашиваю, облокачиваясь на изголовье. – Не будь эгоистом, сделай что-то со своей раной.
– Маленькая… Блядь, так сложно заткнуться? Если тебе нечем занять рот – ты только скажи.
– Ты в обморок свалишься быстрее, чем что-то сделаешь. Валид, я ведь серьезно, – двигаюсь к нему, нерешительно прикасаюсь пальцами к широкому лбу. – Горячий.
– Ага, охуеть какой. Знаю же, что ты не просто так от меня течешь. Твой типаж, а?
– Тебя придушить нужно, чтобы ты хоть немного серьезным был? Валид! У тебя кровь не останавливается. Это ненормально. Ты разве не можешь позвонить кому-то? Врачу, знакомым, своим людям! Ты же умрешь, если ничего не сделаешь.
– Супер. Сможешь свалить, станешь свободной. Хули напрягаться?
– Ты… Архг! Невозможный и тупой ты, Валид Хасанов.
Я подскакиваю на ноги, не в силах сидеть спокойно. Почему мужчина ведёт себя так, словно ничего страшного не случилось? Разве он не хочет жить?
Ну, за решеткой так себе, конечно, но он сбежал. Может спрятаться, жить тихо где-то в лесу, не появляясь. Но вместо нормальных решений – этот придурок пачкает простынь кровью.
