Вот прям ни капельки! Почему мне его жизнь дороже, чем самому мужчине? Как можно настолько безалаберно относиться к своему здоровью?!
Он совсем не будет помогать?
– Выгребешь, – произносит вдруг, когда я решаю, что мужчина уснула. – Сейчас сил нет. Но завтра за свою наглость будешь платить. Сечешь?
– Секу.
– Согласна?
– А у меня есть выбор? Да, согласна.
– И спорить не будешь?
– Не буду.
– Вот так бы сразу и согласилась на отсос. А то фыркаешь, носом крутишь.
– На что согласилась?!
Глава 25. Валид
Сука.
Хочется взять нож и себе в башку встромить.
Мозги плавятся, там колокола разыгрались. Рвёт сознание так, что готов всем подряд закидываться, хоть на секунду приглушив боль.
А звонкий голос Александры делает только хуже."
"– Не буду я! – возмущается, пыхтит рассерженно. – Я вообще тебя спасаю.
– Я об этом просил? – интересуюсь лениво, прикрыв глаза. Так лучше, мир перестает на карусели кружить. – Сама вызвалась, красавица. Пытаешься играть в благородство – готовься, что прилетит ответ. Благодарность не моя сильная черта.
– Угу, Америку мне открыл. Колумб, блин.
Александра что-то бурчит себе под нос. Ворчит как старушка, проклинает меня пару раз в минуту. И это она жаловалась, что я дохрена матерюсь, когда ранен.
У девчонки язычок ещё более грязный.
Перед глазами темнота, но представляю, как девушка хмурится. Дует губы, её грудь вздымается.
Кровь вытекает из раны, но её все ещё достаточно, чтобы член дернулся.
Плечо ноет, блядь.
Стреляет болью раз за разом.
А я думаю про то, как бы девку натянуть.
Причем не любую, не просто, сука, желание пар спустить. Наверстать упущенное за это время.
А одну конкретную девчонку с охуенными глазами.
– Чем протереть? – спрашивает, касаясь пальчиками моей спины. – Каким-то раствором? Или отваром? Здесь есть ромашка. О, и какой-то спиртовая настойка.
– Вот её возьми и нахрен выбрось. Не вздумай меня этой дранью поливать.
Ещё не хватало, чтобы бедовая меня спиртом отработала.
Плечу и так пиздец, а Александра добавит.
Морщусь, веду рукой.
Проверяю насколько все хреново.
Хорошо задело, глубоко.
Расслабился я за время в тюряжке, потерял сноровку. Не почуял засаду, пока не стало слишком поздно.
А теперь вместо того, чтобы отрубиться на полчаса, поднабраться сил – прислушиваюсь к шагам девчонки. Напрягаюсь, готов в любую секунду отразить нападение.
Понимаю, что Александра хрен что сделает.
Но инстинкты зудят.
Как в диком мире.
Нельзя показывать слабость, ведь раненых зверей свои добивают.
