Похую что там девчонка-малолетка думает.
Но остановится не могу.
Без повода
Просто… Хочется.
Объяснить, доказать. Обелить себя в каком-то плане.
Пиздец, Хасанов.
У тебя явные проблемы.
– Значит, ты вдруг хорошим оказался? – спрашивает, разрывая тишину. Учащённо дышит, когда я начинаю поглаживать её бедро. У девчонки кожа горячая и нежная. – Только доказательства говорят о другом. Иначе бы тебя не посадили.
– Доказательства, – смех рвётся наружу. – Когда вернёшься к отцу, спроси у него про доказательства.
Потому что в моем деле не было ни одной настоящей улики.
– Про что ты? Ты сам говорил…
– Якобы и гипотетически, лапуль. Вопрос не в том, что я делал и когда. Вопрос в том, что твой отец подделал все улики, чтобы меня посадить.
– Он не подделывает ничего! Он работает честно, ищет и…
– Мне жаль, что я должен разбивать твои розовые очки. Но твой отец – один из самых лживых прокуроров на моей памяти. И из-за его делишек пиздец как много невиновных людей попали в тюрьму.
Глава 30
– Невиновных как ты?
Я скидываю ладонь Валида с колена, он не протестует.
Делаю глубокие частые вдохи, а мне хочется ринуться вперёд и вцепиться в мужчину.
Я многое терплю. Что-то мне приходится, ладно. Что-то я упускаю, просто потому… Что остальное проскользнёт мимо, волнует другое. Валид может многое.
Боже, он может меня портить и извращать в своей манере.
Но отца моего очернять не имеет права.
И сейчас праведный гнев сжигает меня дотла. Перед глазами красные точки плывут. Я либо убью Палача, либо в попытке сама умру.
Если мы умрём вместе – я даже против не буду.
Капец как романтично."
"– Мой отец…
– Не свисти зазря, – обрывает меня, закатив глаза. – Твой отец редкостный уебан. Это факт. Ты, как дочь, его любишь – тоже факт. Но когда пытаешься меня кольнуть – фильтруй базар. Потому что звучит неубедительно.
– Ты можешь говорить что угодно. Я в это не верю!
Мне кажется, что это главный камень преткновения между нами. Не то, что я дочь прокурора, а он бандит. Не разница в возрасте и взглядов.
Даже не то, что Валид ведёт себя как мудак девяносто девять процентов времени.
Один процент – он спит, видите ли.
А именно мой отец. То, что Палач настойчиво пытается убедить меня в невозможном. Я ведь даже не знаю, как спорить. Потому что это разговор со стенкой.
И то, толку было бы больше.
Я кусаю губу, кровь пульсирует под тонкой кожицей. Смотрю вниз, на свои коленки. Глотаю любые слова, молчу. Пусть говорит, я знаю правду.
