Иначе с чего Палачу быть настолько нежным? Он бы уже гаркнул, вытащил меня силой. Но мужчина просто лежит рядом, прижимаясь к моей спине. Гладит по волосам.
По той части, до которой можно добраться.
– Оставь меня в покое, – прошу тихо, не уверена, что меня слышно. – Я пристрелила человека. Я просто хочу лежать и не двигаться. Не думать. А когда ты здесь…
– Ты не убила, я же говорил. Блядь, жив он. Пока.
– Нет!
Я вскрикиваю, резко сажусь. Ладонь Валида едва не бьёт меня по лбу, но я уворачиваюсь. Подскакиваю, задыхаюсь от шока.
– Не смей его убивать, – цежу, меня колотит от злости. – Не смей из-за меня… Я не хочу быть виновата в чьей-то смерти!
– Ты и не будешь, – Валид отвечает спокойно, облокачиваясь на спинку кровати. – Он меня предал. Предал своего босса. Попытался изнасиловать мою женщину. Я обязан на это среагировать.
– Так нельзя! Ясно? Нельзя, Валид! Именно из-за этого… Из-за всей твоей жестокости, этой крови – я оказалась втянута во всё это!
Злость несётся по венам, там закипает отчаяние.
Весь страх и волнение, которые я хранила в себе, теперь выливаются одним потоком. Невозможно дальше молчать.
– Насилие порождает насилие, Валид! Ты окружил себя такими людьми. Преступниками, убийцами. Жестокими бандитами, которым ничего не стоит ударить меня или изнасиловать.
– То есть? – тон мужчины превращается в сплошной лёд, меня иголками пронзает. – Намекаешь, что я виноват?
– Я говорю, что всё взаимосвязано. Этого не случилось бы, будь ты… Юристом, менеджером или врачом.
Но… Это ведь замкнутый круг. Из раза в раз. И это не изменится. Ты всегда будешь окружён людьми, у которых нет принципов!
– Харэ заливать. Будь я адвокатишкой или каким-то продажником – мы бы даже не встретились. И ты залипла на мне именно потому, что я такой.
– Нет.
– Правда, Александра?
Мужчина поднимается, а я отползаю к краю кровати. От него такие волны злости исходят, что меня прошибает. Накрывает забытым инстинктом.
Замереть, не двигаться.
Не провоцировать взбешённого хищника.
Валид обходит кровать, медленно приближается. А я даже посмотреть на него не могу. Хочется плакать. И утешений. Чтобы этот бандюган меня обнял, успокоил.
Но он только хмуро смотрит, нависает.
– Можешь мне врать, – ухмыляется. – Но себе не нужно. Будь я пай-мальчиком – хер бы ты заинтересовалась. Хороших девочек привлекают плохие мужчины, да? Опасность манит, сила, власть.
– Нет. Мне не это нравилось! А то… Как ты беспокоишься. Каким нежным ты бываешь.
