Сейчас её принципы мне поперёк горла становятся.
И напоминать о разговоре не хочется.
Я включаю воду, проверяю, чтобы не ошпарило.
Александра, как котёнок, отплёвывается от воды. Но не мешает, не перечит. Хватается за мою промокшую футболку, запрокидывает голову, когда смываю с лица грязь.
– Ты мокрый, – фыркает. – И… Мне х-х-холодно. Сделай теплее.
– Нельзя, – шлёпаю по ладони, перехватываю. – Хреново будет, если сразу горячим полить. Не возникай и не мешай мне.
– Слушаюсь, доктор.
Александра в тихую мышку превращается.
Ничего не говорит, не спрашивает. В себе закрывается. Ни на что не реагирует.
Машинально протягивает мне руки, позволяя вытереть полотенцем.
Блядь.
А с этим как работать?
Укутываю в полотенце, прижимаю к себе. Тяну в сторону спальни, но Александра упирается. Мотает головой.
Я нихуя в пантомиме этой не понимаю.
Закипаю. Сдерживаюсь, чтобы девчонку не обидеть.
У неё и так стресса хватает в жизни.
Ладно.
Тяну в другую комнату – и лапуля больше не спорит.
Что здесь произошло, бля?
– Я не хочу, – качает головой, когда укладываю в кровать.
– Не хочу в этом доме. Он…
– Он тебе что-то сделал? – едва не рявкаю.
Сука.
Ему и так пиздец, но если тронул лапулю.
Если больше вреда причинил, чем я заметил.
Сука, надеюсь эту гниду откачают.
И я лично ему яйца отрежу.
Покромсаю так, что один хирург обратно не соберёт.
Живи, сука, мне с тобой ещё разбираться.
Похую на предательство, на подставу.
Александру тронул.
И тут у меня любые тормоза срывает.
– Нет, – выдыхает, забираясь под тяжёлое одеяло.
– Не успел. Но хотел. И я выстрелила. Ударила в пах, потянулась за оружием. Как папа учил. А потом… Схватка началась. И прозвучал выстрел. И…
– Ясно, – я забираюсь в кровать следом за девчонкой. – Ещё один пункт запишем. Сначала водить научу, потом – самообороне. Явно лажаешь в этом!
– Валид!
Вспыхивает, обиженно губы дует.
А в глазах – эти огоньки злости, их танец.
Алесандра шлёпает меня по руке, пыхтит.
Я сильнее подначиваю.
Давай, маленькая, заводись и злись.
Главно живи, а не затухай.
А с остальным я разберусь.
– Я не хочу здесь оставаться, – просит, прижавшись. – Валид, я тут больше не могу. Пожалуйста.
– Потом поговорим, – обрубаю. – Утром решим, что дальше делать.
– Решим или решишь? А?
– Не наглей, лапуль.
Расслабляется в моих руках, быстро отрубается.
Будто не пережила кошмар совсем недавно. А может поэтому и засыпает – нервная система не выдерживает.
Лежу, уставившись в потолок.
