Будто сейчас готов здесь всё разнести, любому, кто помешает, шею свернуть. И в подтверждение его силы – Валид сильнее вдавливает пальцы в мои ягодицы.
– Я снова живым щитом буду?
Спрашиваю, вздыхая. Заставляю себя не радоваться раньше времени. Шанс на спасение манящий, но может и не получиться. В колонии ведь Палач мной прикрывался и шантажировал. Снова так поступит.
Какие идиоты вообще включили сирену, а не тихо подбирались?
– Не будешь, – Валид хмыкает. – Но…
– Снова придётся покричать?
Я всегда гордилась тем, какой у меня отец.
Успешный, справедливый, всемогущий. Я была дочкой Лащенова и гордилась этим! Но сейчас я впервые ненавижу эту фамилию.
Если бы не она… Меня, наверное, и на это интервью не позвали. Сидела бы себе на вечеринке с друзьями, пила коктейли и не переживала, что ладонь уголовника под моё платье пробирается.
– Нет, мышка, – Валид как-то странно на меня смотрит. С весельем и интересом. – В этот раз тихой будь. Нас же не видели. Не стоит привлекать внимание мусоров.
Не стоит. Не знают, что мы здесь.
Может, они случайно мимо проезжали. Остановились из-за большой компании. Или просто территорию прочесывают в поисках Палача. И полицейские даже не подозревают, что он сейчас меня к стене прижимает.
Губами касается мочки моего уха, сильно прикусывает. Будто заточенное лезвие скользит по коже. Тихое оханье вырывается, я тут же замолкаю. В награду получаю касание куда мягче.
Валид кончиком языка прикасается к местечку за ухом, собирая мои мурашки. Дергаюсь от неожиданности, едва не бьюсь затылком.
Если бы не реакция мужчины, успевшего подставить ладонь, точно бы получила сотрясение.
Боже правый!
Меня одной рукой держат на весу, второй – зарываются в волосы. Я даже не представляю, какая мощь спрятана в этом мужчине. Он по сотне килограмм в зале таскает? Двести? Может поднять…
– Приоткрой губки, Александра, – шепчет, вырывая меня из мыслей. – Порадуй меня.
Горло щекочет желанием закричать. Привлечь внимание, подсказать полицейским. Что угодно, лишь бы сейчас не целоваться снова с этим монстром.
Но я понимаю, что это не поможет. У людей Палача – оружие. Их наверняка больше. Всё решится до того, как я закончу кричать.
Поэтому послушно выполняю приказ Палача. Он тут же прижимается. Берёт свое. По венам будто леску протянули, дергая, когда мужчина целует. Ласкает языком. Проникает.
Глубоко. Остервенело. Хозяйничая. Оставляя горький вкус табака на губах. Палач своей близостью – словно яд впрыскивает. Мне жарко. Костёр вспыхнул.
