– Мне, в принципе, и так уже нормально. А вдруг вы меня ими порежете? Они же для сада, не железа. Я истеку кровью, и вы потеряете свою гарантию.
– Не боись, лапонька, артерию не задену.
– Будто вы знаете, где она находится.
Валид сжимает моё запястье, тянет к себе, вынуждая подчиниться. А я представляю, как он сейчас поранит меня. Кровь польется, пачкая зеленую траву. Я потеряю сознание, никто не сможет спасти.
А у меня ещё два года в университете! Я должна была пойти на свидание с парнем из магистратуры. И поехать с мамой в Испанию, впервые побывать возле океана.
И…
Боже, я не хочу умирать.
– Харе дрожать, – гаркает, сильнее сжимая мою руку. – Не буду я тебя резать. Цепочку сломаю, хоть руками двигать сможешь.
Я внимательно слежу за действиями мужчины. Уши режет скрип металла, но через мгновение – я почти свободная. На запястьях болтаются стальные браслеты, но я теперь могу двигать руками.
Тут же принимаюсь застегивать пуговицы рубашки на себе. Даже дышать легче, когда грудь полностью прикрыта белой тканью.
Будто это сама надежная защита от посягательств Валида.
– А благодарность, куколка, где? – мужчина качает головой. – Папочка-прокурор не учил такому?
– Учил законы не нарушать. Спасибо.
Что ключ потеряли – добавляю мысленно.
Меня оставляют без внимания. Палач раздает указания своим людям, те загружают сумки в вертолет, другие вещи – в полицейские машины. Работают слаженно, как углей, где у каждого заранее прописана задача.
– Давай, готовь вертушку, – приказывает Валид. – Полетаем, лапуль?
Вопрос риторический, но я слегка качаю головой.
Не представляю, как эта махина в воздухе держаться будет. Там хоть двери закрываются? Всё связанное с инженерией – для меня дремучий лес. Я все ещё считаю, что самолеты только благодаря чуду летают. И никогда не знаешь, когда это чудо закончится.
Я перед всеми поездками закидывалась успокоительным и снотворным, чтобы полёт не запоминать. Иначе меня тут же накрывает страхом и мыслью, что мы разобьемся.
Лопасти вертолета начинают кружиться.
От шума закладывает уши, колышутся ветви деревьев. Внутри всё обрывается, меня начинает трясти. Я не смогу!
Валид идёт ко мне, а я понимаю, что нарвусь на проблемы. Но с ним в эту махину не сяду. Отбиваться буду до последнего. А вдруг она упадет? А вдруг папа поздно фото получит, а вертолёт собьют?!
– Смотри, золотце, – начинает Валид, наклоняясь, чтобы не кричать. – Можешь с ребятами на ментовской машине покататься, можешь со мной полететь. Решение за тобой.
