Я сдергиваю простынь. Нервно, быстро, едва не роняя её. Прикрываю грудь и лоно, так, чтобы между мной и Палачом хотя бы прозрачная ткань была. Какое никакое успокоение. Я сдвигаюсь к его коленям, но мужчина сразу тянет обратно. Заставляет впечататься в его знойное тело.
Упираюсь ладонями в его влажные плечи. Там – камень. Твердые, закаменелые мышцы. Валид ведет кончиками пальцев по моей обнаженной спине. Едва касается, а такое впечатление, что сейчас позвоночник сломает. Моё сердце бахает так громко, оглушает.
– Давай, трусишка, потрогай, – улыбается змеем-искусителем.
– Выполняй свою часть сделки.
– Сначала вы! Мой вопрос был первым. Вы начините, а я там уже… Подключусь, – ойкаю, когда мужчина щиплет мою ягодицы. – Ну не могу я тебя на «ты» называть!
– Твои проблемы. Так, татушки… В колонии берут иглу, чернило и начинают кожу протыкать. Всё, в принципе.
– Какое чернило? Из ручки? Мне ведь интересно, можно подробнее? Пожалуйста.
– Из ручки, в принципе, тоже берут. Но мне делали тушью.
– Для ресниц?"
"Валид смеётся так громко, что его смех во мне вибрирует.
Его тело сотрясается, а я обиженно соплю. Ему лишь бы потешаться надо мной, ничего не объясняя нормально. Мужчина тянется к моему лицу, резко отворачиваюсь.
– Пиздец ты обидчивая, котёнок, – Валид губами прижимается к местечку между челюстью и ухом. Прихватывает зубами кожу, заставляя электрически импульсы пройти сквозь грудь. – Девочка-девочка.
– Хватит надо мной издеваться! Я спрашиваю, а вы…
– Всё, расслабься. Забыли. Ты просто очень интересная, Александра.
И забавная. Тушь – специальная хрень для чертежей, письма. Краска такая. Берут иголку, обматывают ниткой, опускают в чернила и начинают забивать. Долгий процесс, машинкой быстрее. Ну, сейчас по-другому чутка, крепят к электрической бритве. Смотря какие где условия.
– Вы, получается, не раз сидели?
– Третья ходка.
Закоренелый бандюган. И после этого будет рассказывать, что где-то его нечестно посадили? Такие люди никогда не меняются. Вопрос времени когда его снова поймают и упрячут подальше.
– Твоя очередь, – задевает мои губы своими, внизу живота свинец разливается. Ловит мою ладонь, опуская на свою грудь. – Иначе быстро перейдём к другому желанию.
– А зачем ниткой обматывать? – спрашиваю, а под пальцами натянутые канаты мускул подрагивают. – Чтобы не скользило?
– Нет. Чернило в нитку впитывается, понемногу стекает на край иглы. Меньше телодвижений.
– Эта тоже сделана так?
Обвожу пальцами неясный клубок нитей.
