Они с мамой несколько раз чуть до развода не дошли именно из-за того, как много папа трудился.
А Хасанов этот…
Бандюган проклятый!
Только и может, что на честных людей наговаривать.
– Отпущу я тебя, – отвечает на вопрос, который уже не так меня заботит. – К осени точно вернешься домой.
– К осени?! Ещё два месяца впереди!
– Если я скажу через неделю – ты же мне мозги выебешь, что я слово не сдержал. Я не знаю точных сроков. Смогу – отправлю восвояси.
– Живой?
– Живой.
Отвечает, хотя не его очередь. После этого мужчина приподнимается, внимательно меня рассматривая.
Ведёт ладонью чуть выше, сжимая мою икру. Поглаживает под коленом, вызывая смятение в душе.
Его прикосновения не привычно грубые, а чуть мягче. Он словно ощупывает меня, исследует моё тело. Ведёт выше, я резко свожу ноги, зажимая ладонь мужчины.
– Раздвинь, – рычит, надавливая. – Давай, лапуль, будь послушной.
– Это ваше желание?
– Хм. Нет, – сверкает глазами. – Желание другое. Разденься. Хочу сиськи заценить.
– Но…"
"– Если откажешься, то всё равно ведь раздеться нужно будет.
А так – шанс потом прикрыться.
– Только желания не должны повторяться, – пытаюсь внести своё правило. Валид кивает. – Хорошо.
Я вжимаюсь в стену. Шиплю, когда простынь съезжает, и я лопатками касаюсь горячего дерева. Коленями прижимаю ткань к груди, а сама опускаю ладони ниже.
Цепляю тонкую резинку трусиков, быстро тяну вниз. Намеренно не смотрю на Валида, потому что… Просто сгорю от неловкости. Кожа покрывается мурашками от мысли, что мужчина внимательно следит.
Может увидеть больше, чем следует.
Черные трусики падают на пол, я жмурюсь. Ведь рука Валида возвращается на мою ногу. И теперь, зная, что лоно не прикрыто, чужая близость будоражит ещё сильнее.
– Минус одежда, – мой голос дрожит, как и я. – Вместо желания.
– Умно, конфетка. Недальновидно, но умно. Твой черёд.
– Я хочу, чтобы вы…
– Нихрена. Желания – только для меня. Тебе вопросов хватит.
– Нечестно!
Обиженно вскрикиваю, поджимая губы. Я надеялась попросить не трогать меня.
Хотя бы пока мы в сауне. Но Валид оставляет за собой преимущество. Лишает меня какой-либо надежды.
– Ты журналистка, детка, вот вопросы и задавай, – усмехается, подтягиваясь ближе ко мне. Так, чтобы наши лица были в нескольких сантиметрах. – Или, хуй с тобой, пропускай очередь.
– Нет! Я… Сейчас…
Я лихорадочно придумываю про что спросить. Вариантов много, но все кажутся превратными. Жара мешает думать трезво. Начинает кружиться голова, перед глазами летают мушки.
