Хочу большего и страшусь. Не знаю, чего именно: что вот сейчас всё случится, или того, что он опять прервётся.
— Моя девочка, — выдыхает довольно Натан, выпуская из рук лишь для того, чтобы скинуть верхнюю одежду. Ловит мой затуманенный взор и улыбается.
Глава 24. Натан
Моя невинная развратница. Дрожит в моих руках. На поцелуй отвечает и выгибается. Пальчиками на плечи давит и прерывисто дышит. Вся в оголенный нерв превращается.
Я о ней весь день думал. Постоянно на стол секретаря пялился. Не хватало моего Цветочка безумно.
Знал, что в безопасности, дома, но всё равно параноил. Прекрасно понимал, что и сегодня, скорее всего, ничего не обломится. Малышке время нужно в себя прийти. Забыть старика этого и довериться.
А она переиграла меня. Так робко себя предложила. Потянулась и снесла напрочь все собственные установки и загоны.
Отрываюсь от губ, скольжу взглядом по полуголому телу. Невинная соблазнительница. Каждым изгибом манит к себе.
— Натан? — удивлённо выдыхает со стоном и опьянённым взглядом смотрит.
Бюстгальтер вслед за платьем летит на пол. Склонившись, захватываю губами чувствительную горошину. Посасываю, прикусываю. Слышу желанный вскрик. Жасмин сильнее цепляется за плечи, комкает рубашку, в волосы зарывается.
Я упиваюсь её чистыми, незамутнёнными эмоциями. Целую жёстче, на поясницу ладонью давлю, чтобы ещё сильнее прогнулась, ко мне прижалась, почувствовала, насколько сильно её хочу.
Переключаюсь на второе лакомое полушарие, захватываю в плен рта тугую вишенку соска. Мне её и вправду съесть хочется.
Всю. Она безупречная. Идеальная. Моя. Каждый всхлип, вздох, стон — просто удар по рецепторам и лавовый взрыв.
Поцелуями ниже спускаюсь. Языком чувствую каждое ребро, оглаживаю торчащие косточки на бёдрах. Чёрт, малышка ужасно худая. Готовит — отвал башки, а сама ест как птичка, урывками и в сухомятку.
Отрываюсь от желанного тела, смотрю на мою обнажённую прекрасную жену. Смущается, краснеет до самой груди и губу прикусывает.
Подцепив единственное оставшееся препятствие — трусики, тяну их вниз и опускаю взгляд.
Тут-то я и замечаю синяки на её бедрах и талии.
Сжимаю зубы, сдерживая полыхнувшую в венах злость. Девчонка чувствует перемену настроения. Руками грудь прикрывает и отступает.
— Он тебя тронул? — я явно растерял все навыки коммуникации и заодно мозги.
— Только удерживал, когда целовал, — очень тихо и отрывисто отвечает, жмурится. Кажется, пытается отвернуться.
Подхватываю на руки. Вскрикнув, цепляется за плечи.
