Они могут любить кого-то и в то же время не быть с ним.
Я прикрыл глаза. Как не хотелось мне говорить такое, но…
— Это нас любовь скрепляет такими узами, которые не рушимы, которые навсегда. Ты же знаешь, если стая остается без волчицы, то новая самка не появляется? А у людей все по-другому.
— Ну да… Люди трахаются с кем попало…
— Получишь по губам, молокосос!
— А что? Мы же тоже делали это со всеми, когда были в человеческой сущности?
— Верно заметил. А сейчас? Завтра? Ты пойдешь к любой?
— Зачем?
— Что значит, зачем? Получить кайф!
— Какой кайф? У нас же есть Мия?
— Вот! У нас есть она, и нам не нужна другая.
— Ты хочешь сказать, что… Что ей может понадобится кто-то другой?
Я задумался. Я был уверен в нашей крохе на сто процентов. Я знал, что она не захочет уйти от нас по своей воле. Но…
Она могла подумать, что так будет лучше. Что ей нужно уйти, оставив место рядом с нами для той, которая нам предназначена.
Волчице…
Волчице, которая, возможно, сейчас гуляет где-то неподалеку…
— Ты чувствуешь, брат?
Ник потянул носом…
— Нет, а что? Тебе кажется гарью пахнет?
Никакой гари не было.
Я хотел понять, чувствует ли брат присутствие самки?
Если бы тут была наша истинная мы бы почувствовали. Не смогли бы мимо пройти.
Но наша истинная ждала нас дома. И надо было спешить к ней.
Мы с братом переглянулись — пока мы тут прохлаждаемся Дэн там, наслаждается нашей крошкой.
— И чего мы ждем, брат?
Я ухмыльнулся, и мы рванули назад.
Мы ввалились в спальню, минут через пять, потные и шалые от безудержного бега — мы так и не перекинулись в волков.
Зрелище, которое мы увидели буквально согнуло нас пополам.
Дэн лежал на кровати, а Мия сидела на нем, развернувшись лицом к двери, раскинув ноги, так, чтобы мы сразу увидели ее, как только войдем.
Член брата был в ней, ее розовое лоно было влажным и манящим. Она придерживала руками свою грудь, и прогибалась назад, чтобы мы могли насладиться видом.
Ее длинная волнистая грива доставала до постели. Мия стонала, приподнимаясь и опускаясь снова. Пальцы Дэна играли с ее клитором.
Ник шумно вздохнула, на ходу расстегивая джинсы.
Наша малышка открыла глаза и улыбнулась нам.
Все ее тело было разрисовано белыми рунами. Дэн написал на ее коже наши имена и слова любви. На древнем языке оборотней.
Я подошел ближе. Мия замерла, глядя на меня. Я взял ее за подбородок наклонился, почти касаясь ее губ.
