Как только мы оказываемся внутри любимой женщины все втроем, над нашими владениями взрывается невероятный салют!
Сказав это, он улыбнулся, а затем резко, рывком вошел в меня, я вскрикнула, закусив губу.
— Полегче, брат, не забывайся! — конечно, это Ник заботился обо мне!
Я увидела в глазах Марка страх, он притянул меня к себе ближе, зарываясь носом в мою шею.
— Прости, малышка, я не рассчитал…
— Мне не больно, правда, — мне на самом деле не было больно, просто я не ожидала, что это будет так сразу, тау глубоко и сильно.
— Мне хорошо, Марк, правда. Хорошо!
Я не лгала. Мне было хорошо. Потому, что ему нужно было именно так — я знала, что он любит силу, страсть. Ему не хватает этого. Мне даже казалось, что ему хочется причинить мне боль. Не по-настоящему, а так, чтобы боль перешла в удовольствие. Я, конечно, не разбиралась в этом, но…
Марк начал медленно двигаться во мне, приподнимая мое тело над собой. С каждым его толчком я получала очередную волну удовольствия.
Дэн, разомлев, лежал рядом, поигрывая своим членом, он внимательно смотрел на нас, наслаждаясь тем, как мы с Марком занимаемся любовью.
Никита гладил мою спину, бедра… Я понимала, что сейчас он снова окажется внутри меня. Он уже втирал смазку в свою любимую дырочку. Я была готова к этому. Мне казалось, что все это будет для меня слишком — слишком много мужчин, слишком больших мужчин, слишком много желаний, слишком много секса…
На самом деле, да, было слишком. Слишком хорошо.
Слишком сладко. Слишком откровенно. Я и не мечтала о таком счастье — быть настолько любимой. А я чувствовала, что любима!
Легкое давление, жжение — я расслабилась, чтобы помочь Никите войти в меня — его выдох прямо мне в шею, стон:
— Как же там узко, охрененно узко и хорошо! — он обхватил ладонями мою грудь, словно предлагая ее Марку. Альфа не стал отказываться, жарко вылизывая мои соски. Стирая руны, нарисованные Дэном.
Я вспомнила, как меня разбудила легкая щекотка — я открыла глаза и увидела среднего брата, колдовавшего над моим обнаженным телом.
Он обмакивал тонкую кисть в крохотный тюбик с краской и водил мягкой щетиной легко, еле касаясь…
— Что ты рисуешь?
— Руны. Они говорят о моей любви к тебе. О нашей любви. Руны знаки, и руны имена.
— Такие же, как вытатуированы у вас на руках?
— Почти.
— Я тоже хочу, чтобы это был не просто рисунок! Хочу татуировку.
— Не стоит портить такое совершенное тело.
