Я надеюсь, что моего молока хватит, чтобы малышка могла наедатся и быстро набирать недостающий вес. Сейчас же молока вообще еще нет, и я надеюсь, что Волк позаботиться о том, чтобы наша дочка не голодала.
Боюсь только, что он зол будет за то, что девочка родилась. Очень боюсь этого.
Как только касаюсь ее крохотных пальчиков рукой, невероятное тепло тут же разливается во всем моем теле. Сердце словно окутывается пушистым покрывалом от близости этой. Я здесь, моя родная. Мама рядом.
Когда дочка глазки свои открывает, невольно прикладываю руку ко рту.
Они у нее тоже серые. Такие же точно, как и у Волка. Господи, как же сильно она похожа на него. Особенно глазками и изгибом бровей. Невероятно просто, но от этого я нисколько не буду любить ее меньше, нет. Даже больше.
Волк стоит рядом и поддерживает меня за руку. Не знаю, что случилось за эти два дня, но он как-то осунулся весь. Я вижу след усталости на его лице, словно все это время он не спал. Но мне все равно. Он убил моего отца. Ему не будет прощения.
Никогда.
Замираю, когда мужчина подходит ко мне ближе, и тоже прикасается к нашей доченьке. За ручку ее берет. Замираю вся.
Как он будет относиться к ребенку? Он ведь хотел мальчика. И только его. Что теперь будет.
– Это девочка. Вы ждали сына.
Смотрю прямо на мужчину, и не знаю даже как реагировать, когда он нежно гладит дочку по ручке и поправляет ей шапочку. В сердце что-то сжимается от этого.
– Когда ты лежала на операционном столе, и мне на грудь положили эту крошку отогревать, я изменил свое мнение.
Он говорит это абсолютно серьезно, а я не могу сдержать слез.
Чувствую сильную руку, обнимающую меня за талию и нежный поцелуй в висок, от которого кружится голова. Не понимаю, что чувствую, не хочу понимать. Я вырву с мясом те крупицы нежности, которые уже успели прорасти к Волку. Он убил моего отца. Убил его!
Шепот мужчины раздается у самого уха. Чтобы никто не услышал, хотя мы здесь и так одни.
– Эта девочка лучшее, что ты могла подарить мне.
Ты умница.
Тихий шепот сменяется легкими поцелуями в шею и ключицу, от которых табуном бегут мурашки. Отхожу от мужчины. Я не могу. Просто не могу.
Роняю слезы, закусываю губу. Ну почему все так? Почему не может быть иначе?
Если бы не было этой мести, мы бы радовались сейчас, а теперь…все стало слишком сложно. Я осталась совсем одна, и только эта крошка с серыми глазками не дает моим рукам опуститься.
Я не знаю, когда и где будут хоронить отца.
