Возможно, отцу стало плохо, или что еще хуже…От одной только мысли, что Волк мог навредить ему, тут же что-то колет в сердце.
С момента дня свадьбы от меня не было никаких весточек, и я очень сильно хотела бы позвонить отцу. Пусть он не услышит меня, но я хотя бы сама услышу его голос и убежусь в том, что он жив и здоров.
Я нахожусь в плену у зверя уже две недели, и невольно отмечаю, что начинаю чувствовать внутренние изменения в теле. Моей беременности скоро уже два месяца, и пусть животика еще совсем не видно, все равно я чувствую, что мой организм начал как-то по-другому работать.
Теперь мне часто хочется кушать. Я бы сказала, постоянно, поэтому я частенько беру с собой орехи или фрукты, и тащу к себе в комнату. Ничего не могу с собой поделать. Это сильнее меня.
Сегодня, проснувшись утром, впервые за долгое время я не ощущаю тошноту, и это не может не радовать. Я принимаю теплый душ и заворачиваюсь в полотенце, но как только выхожу из ванной, чуть ли на месте не подскакиваю от увиденного – Волк сидит на моей кровати.
У него тоже волосы еще влажные, словно он недавно принимал душ. От его рубашки веет свежестью и мятой.
Тут же впиваюсь пальцами в свое полотенце понимая, что под ним ничего нет. Совсем ничего. Сверлю мужчину глазами. Что ему надо? Мы почти не виделись эти две недели, и я еще бы не видела его миллион лет.
– Собирайся. Со мной поедешь.
Отхожу от Романа, чувствуя, как гнев собирается внутри. Нежели он думает, что я буду делать все, что он мне говорит?!
Словно чувствуя мое настроение, Волк поднимается во весь рост, и вплотную приближается ко мне.
Черт, какой же он высокий! Его широкие плечи мигом мне весь свет преграждают. Я как за стеной оказываюсь. Бетонной.
Не могу смотреть ему в глаза. Они обжигают меня. Опускаю взгляд на его шею загорелую и пульсирующую венку на ней. Вижу белую рубашку, расстегнутую на груди и темную поросль волос, выглядывающих оттуда.
Отворачиваюсь от него, но Волк кладет руки мощные по обе стороны от моей головы. Он слишком близко. Зажал меня, как зверь у стены.
Не знаю, что делать. Его не оттолкнуть. Все равно, что стену с места сдвинуть."
"Воздуха становится мало, когда мужчина наклоняется ко мне и…целует меня в плечо. Молча. Без единого слова, при этом положив руку на мое бедро и бесцеремонно продвигаясь выше под полотенце. Туда, где нет трусиков.
Роман собирает прозрачные капельки воды с моей голой ключицы губами, царапает кожу щетиной. Он целует меня в шею, а после прикусывает мочку моего уха. Остро.
