Разрумянившиеся щеки, мокрые длинные волосы, голые худые ноги, красивая ложбинка между округлой груди, туго обмотанная полотенцем. Ее грудь стала чуть больше? Или мне это только кажется.
Как только киску ее рукой накрываю, пробираясь под полотенце, малышка, вся бледнеет, а потом краснеет. До одури чувствительная, ласковая, сладкая. В глазах только страх дикий читаю, и это почему-то меня останавливает. Не хочу сейчас ее слез. Бесит уже, что она все время ревет, когда я рядом.
Как только отпускаю ее, птичка снова дышать начинает, жестами говорит.
Странная она. Как лань пугливая, но радует меня другое. Теперь я отлично понимаю ее.
Я улавливаю каждый жест девчонки. Наконец-то я начинаю понимать ее слова, и первое, что запоминаю – монстром она меня зовет. Страшным человеком, чудовищем. Сжимаю зубы. Ясно все.
Я жду Илану у машины пару минут, после чего она выходит собранная. В теплой куртке, шапке с шарфом толстым и ботинках. Влад притащил это все вчера. Если натянула, значит подошло.
На дворе первые морозы. Везде жуткий гололед, из-за чего птичка чуть ли носом по ступенькам не тормозит. Чертыхаюсь и иду к ней, не обращая внимание на то, что она сразу же назад от меня пятится, точно полоумная.
Хватаю ее за руку, довожу до машины. Не хочу рисковать ребенком видя, что с равновесием у Иланы явно беда. От прикосновения моего она вся каменеет. Слышу по ее дыханию – снова трясется.
Открываю ей дверь спереди. Стоит, медлит. Все куртку свою пальцами перебирает да на ворота поглядывает.
– Сядь. И чтоб без глупостей. Вздумаешь дурить – отец пострадает.
В один миг глаза своим оливковые на меня поднимает. Смелеет, и мне это нравится, будто не она пять минут назад краснела, когда у стены ее зажимал.
– Куда вы меня везете?
– В клинику. Анализы сдавать. Садись, у нас мало времени.
Опускает глаза, но все же коротко кивает, беззвучно залезая на переднее сиденье.
Сам сажусь за руль. Водитель сегодня выходной. Сам его отпустил. Почему-то не хочу сегодня лишних глаз на птичку.
Сам довезу."
"Завожу мотор и бросаю быстрый взгляд на Илану. Хоть в машине и крупный салон, места дохренища, она все равно сидит на самом краю сиденья, практически уже слившись со стеклом. В ручку двери так сильно вцепилась, что на той, наверное, вмятина останется. Не шевелиться. Ресницами только своими длинными лопает. Губы поджала.
– Пристегнись.
Достаю пачку сигарет и только прикурив вспоминаю, что дым – хреново для ребенка.
