Итан обогнул машину и занял место водителя.
— Новый заказ приняла? — маг уже давно изучил мою мимику и понимал с полуслова.
— Ага! Элитный заказ у меня наклёвывается! — и услышав какое-то барахтанье на заднем сиденье, заглянула туда, да так и замерла как вкопанная.
Глава 20. Идея Эдварда
Бенедикт
В загородной резиденции всегда было тихо, и, казалось, само умиротворение никогда не покидало стены величественного летнего дворца. Я любил это место, где придворных было не так много, как в столице. Все разъезжались по своим родовых гнёздам, чтобы отдохнуть от суеты Нербурга, только фрейлины матушки иногда мельтешили в саду, сопровождая её на прогулке.
Я размеренно шёл по дорожке, а вокруг цвели яркие ирисы. Солнце к вечеру уже не припекало, поэтому фрейлины вывели вдовствующую императрицу на свежий воздух. В каменной беседке три женщины и моя мать пили чай, наслаждаясь тихим вечером.
— Ваше Величество, — две маркизы и герцогиня тут же подскочили со своих мест и принялись раскланиваться передо мной.
— Добрый вечер, леди, — взглянул я на приближённых, потом мой взгляд устремился к матери. Констанция, одетая в бордовое платье, сидела за столиком, её седые волосы были собраны в пучок. Я подошёл к ней, присев на корточки, и заглянул в потухшие глаза.
— Рад видеть вас, матушка, — взял её холодную ладонь и поцеловал, склонив голову, в надежде, что она узнает меня. Вдовствующая императрица вдруг ожила, её глаза засветились интересом.
— Бенджамин, как хорошо, что ты пришёл, — улыбнулась она, смотря на меня.
После случая с Виолой матушка совсем сдала, перестала узнавать близких за редким исключением. Меня она постоянно путала с моим отцом, которого уже десять лет как нет в живых. Вот и сейчас назвала меня его именем. — Будешь чаю, дорогой?
— Спасибо, не откажусь, — я сел на соседний стул из ротанга. Маркиза ди Боук кинулась к чайнику, чтобы налить мне в чашку напиток."
"— Какой сегодня замечательный вечер. Правда? — улыбалась Констанция наивно, словно ребёнок.
— А где же Бенедикт? Почему он не с тобой?
— У него много дел в столице, — тяжело вздохнул я. Видеть каждый раз, как память матери подводит её, было невыносимо. После подобных визитов я чувствовал себя опустошённым и виноватым в её состоянии. — Как твоё здоровье?
— Прекрасно, милый, — её взгляд упал на мой перстень. — Ты так и не узнал, что случилось с артефактом?
— Нет, — покачал я головой и взял чашку, отпив глоток. Каждый раз она задаёт этот вопрос.
