В конце концов сам дей Эль-Синута провел на скамье для гребцов два года и выжил. Остается надеяться, что брат выкроен из того же материала.
Когда же выкуп будет полностью выплачен, Кейнанреис откроется Адриану и распишет прелести Индии. Хотя брат и отверг девушку, с которой решил сбежать, он, разумеется, обезумеет от ревности и зависти, узнав, что бывшая невеста была любовницей брата, пока тот не устал от нее. Адриан всегда терпеть не мог делиться игрушками, даже когда они ему надоедали.
Мачеха преподала Девереллу один важный урок.
Женщинам ни в коем случае нельзя доверять, и следует менять их как можно чаще. Тем не менее месть сладка, хотя Адриану не придется долго страдать. Рано или поздно он вернется домой, в Англию, и когда-нибудь унаследует титул, по праву принадлежащий Девереллу Ли. А он… он не может показаться в Англии, где его сразу же повесят за убийство, которого он не совершал. Его имя навсегда запятнано, а сердце отца разбито, потому что он был любимым сыном графа Окстона!
И это больше всего мучило дея.
Сознание, что отец опозорен и погублен. Значит, его заменит сын тщеславной и бессердечной женщины. Жаль, что нельзя найти способ заставить мачеху страдать за предательство, за смерть невинного человека! Но к сожалению, он бессилен. Однако, может, еще не поздно найти выход? Разве не говорится, что, как бы ни глубоко была врезана в камень надпись, ее все равно можно стереть?!
Глава 7
Индия открыла глаза. Вокруг — драпировки из светло-золотистого газа.
Девушка осторожно повернула голову. Она лежала обнаженная на алом шелковом тюфяке. Рядом стоял низкий столик с бело-голубой мозаикой. На нем красовалась хрустальная чаша, до половины наполненная желтовато-розовой жидкостью. Индия умирала от жажды.
Она тихо застонала, и над ней немедленно склонилось черное лицо. Девушка вскрикнула, стараясь прикрыться руками.
— Я Баба Гассан, старший евнух гарема. Ты хочешь пить, — уверенно заключил он и, обняв ее за плечи, приподнял и поднес чашу к губам.
— Пей медленно, госпожа, — наставлял он, очевидно, не обращая внимания на ее вид.
Жидкость оказалось прохладной, с фруктовым вкусом и освежила пересохшее горло.
— Что это? — спросила она, утолив жажду. — Питье было сладким, и она почувствовала, как возвращаются силы.
— Смесь фруктовых соков, — объяснил евнух, снова укладывая ее.
— Где я?
— В гареме дея, Кейнана-реиса, да благословит его Аллах.
