— Теперь продолжай, как было сказано, а пока повелитель отдыхает в бассейне, вымойся сама — больше сегодня такой возможности не представится. Потом господину сделают массаж, а я дам тебе новую одежду.
И Баба Гассан отошел, оставив Индию наедине с деем. Кейнанреис сел на мраморную скамью и кивком велел Индии начинать. Она промыла его темные волосы, вытерла насухо и, став на колени, занялась ногами. Потом он поднялся, и Индия тщательно намылила его грудь, спину, живот и ягодицы. Втайне она считала, что дей идеально сложен, но боялась, что совершает грех, глазея на обнаженного мужчину.
— Все, господин мой, — тихо обронила она, ополоснув его.
— Вовсе нет. Ты еще не коснулась моей мужской плоти, а на Востоке ее полагается мыть особенно тщательно.
— Разве ты не можешь сделать это сам? — выпалила она. Господи, неужели он действительно требует, чтобы она вымыла его там?!
— Возьми мягкую тряпочку, стань на колени и выполняй приказ, — непререкаемо изрек он.
Индия стиснула зубы. Она не позволит ему себя запугать!
Девушка присела.
Какой ужас! Это оказалось прямо перед ее носом. Неужели все омы так огромны! И что это висит под гордо вздыбленным отростком?
Она окунула тряпочку в алебастровый сосуд с густым мылом.
— Осторожнее, — предупредил дей. — С этой частью тела нужно обращаться крайне осторожно. Ты ведь не хочешь повредить столь прекрасное и мощное орудие?
— Уверена, что в мире есть и получше, — фыркнула Индия, прежде чем успела сообразить, что несет. Но дей, к ее облегчению, рассмеялся.
— Возможно, — согласился он, — но поверь, моя маленькая невинность, это грозный противник, и мои женщины еще не жаловались. Закончив неприятную работу, Индия медленно поднялась.
— Твои женщины просто не смеют этого делать, господин, из страха лишиться удобств и роскоши гарема. Соизволит ли господин идти в бассейн?
Она отвернулась и, пока дей блаженствовал в теплой душистой воде, наспех помылась. Дождавшись, когда она закончит, дей поманил ее.
— Иди сюда, — велел он, окидывая ее дерзким взглядом.
Индия молча спустилась по ступенькам в воду и с блаженным вздохом устроилась напротив дея.
— Твои губы как спелые ягоды, — неожиданно вырвалось у него. — Тебя когда-нибудь целовали?
Девушка кивнула, завороженная синевой его глаз.
— Твой любовник-англичанин?
— Он мне не любовник, господин. Мы собирались пожениться.
— А кто еще изведал вкус твоего рта? — допытывался он.
— Никто, господин. Я не отличаюсь легкомыслием и не какая-нибудь распутная девка.
